Лондон-Париж в игре за Южный Кавказ

Саммит Европейского политического сообщества (ЕПС) в Ереване стал демонстрацией быстро меняющейся политической архитектуры Южного Кавказа. Европа впервые провела встречу такого уровня в регионе, который десятилетиями считался зоной преимущественного влияния России. Одновременно форум показал и новую расстановку сил внутри самой Европы: на кавказском направлении особенно активно действуют Франция и Великобритания, заметно усилившие свое влияние на фоне более сдержанной позиции Германии.

Для Армении саммит стал частью политики стратегического маневрирования. Ереван последовательно расширяет контакты с ЕС и Западом, но при этом не идет на полный разрыв с Москвой. Российская военная база в Гюмри сохраняется, Армения остается членом ЕАЭС, а власти стараются избегать шагов, способных привести к открытому конфликту с Кремлем. Фактически Ереван пытается одновременно получить западную политическую поддержку и сохранить преимущества сотрудничества с Россией. Для Москвы происходящее имеет принципиальное значение. Кремль рассматривает усиление европейского присутствия на Южном Кавказе как постепенное сокращение собственного политического пространства в регионе, который долгое время считался одной из ключевых зон российского влияния на постсоветском пространстве.

Азербайджан относится к этим процессам более прагматично. Баку заинтересован в европейских транспортных и энергетических проектах, включая Middle Corridor, однако крайне настороженно воспринимает возможность превращения Армении в политический или военно-дипломатический опорный пункт Запада на Кавказе.

О стратегическом значении Армении и силе неформальной дипломатии на высоком уровне рассуждает Марсель Ретиг — руководитель регионального офиса Фонда им. Эберта на Южном Кавказе, отвечающий за Грузию, Армению и Азербайджан. Ранее он работал в офисах Фонда в Украине и Республике Молдова, Российской Федерации и Беларуси.

— Столица Армении приняла глав государств и правительств 48 европейских стран. Какова главная цель была у двухдневного саммита Европейского политического сообщества (ЕПС)?

— Восьмой саммит Европейского политического сообщества является историческим событием, поскольку этот формат впервые проходил на Южном Кавказе. Главная цель встречи под лозунгом «Строим будущее: единство и стабильность в Европе» – углубить политический диалог за пределами ЕС и укрепить европейскую архитектуру безопасности в условиях глобальных кризисов. Конкретно речь идет об укреплении демократической устойчивости: противодействии гибридным угрозам, борьбе с дезинформацией и этических рамках использования искусственного интеллекта в политике безопасности. Также важную роль играют вопросы взаимосвязи и энергетической безопасности. Центральным пунктом является развитие транспортных и энергетических путей (ключевое слово: Middle Corridor). В этом контексте Армению все больше позиционируют как потенциальный мост между Европой и Центральной Азией.

— Это сочетание большой геополитики и вполне практического взаимодействия?

— Саммит стал платформой для обсуждения мирного процесса между Арменией и Азербайджаном, а также общей стабильности в регионе. Присутствие более 40 глав государств и правительств подчеркивает европейскую поддержку суверенитета Армении и является четким сигналом в пользу мирного процесса.

В отличие от формальных структур ЕС, ЕПС предлагает неформальный форум, в рамках которого главы государств могут создавать стратегические союзы «на равных» и без необходимости немедленного принятия юридически обязательных решений. Параллельно проходит первый саммит ЕС – Армения, призванный продвинуть двустороннюю интеграцию Армении в европейское экономическое и ценностное пространство (соглашение CEPA). Таким образом, это сочетание большой геополитики и вполне практического взаимодействия.

— Платформа была создана как реакция на войну России с Украиной. Может ли ЕПС сегодня предложить реалистичный план ее завершения?

— Это – ключевой вопрос данного формата. Если под этим понимать готовое к подписанию соглашение или подробную дорожную карту с военными гарантиями безопасности, ответ краток: нет. ЕПС по своей конструкции не является органом для принятия исполнительных решений или международно-правовых договоров. То, что она все же играет роль в возможном завершении войны, объясняется ее функцией «геополитического инкубатора».

ЕПС не имеет ни секретариата, ни бюджета, ни военных структур (как НАТО). Поэтому она не может гарантировать мирные соглашения. Ее истинная ценность заключается в «стратегической близости». В армянской столице собрались главы государств, которые в Брюсселе никогда бы не сели за один стол – в частности, из Украины, Великобритании, Турции или Грузии.

— В столице Армении Ереване собрались главы государств, которые в Брюсселе никогда бы не сели за один стол переговоров?

— Конкретные решения здесь обычно не принимаются на пленарных заседаниях, а рождаются во время «breakout-сессий» и двусторонних переговоров. Именно там закладывается основа для дальнейших переговоров в более официальных форматах.

Самый лучший «план», который сегодня предлагает ЕПС – это групповое фото. То, что десятки глав государств демонстрируют единство – является прямым ответом на стратегию по расколу Европы. Уже само существование ЕПС является поражением тех сил, которые мечтают разделить европейский континент на сферы влияния.

— Почему президент Европейского совета Антониу Кошта назвал саммит этого года историческим?

— Выбрав Ереван местом проведения, Европейский совет впервые вышел за традиционные географические границы и послал сигнал «европеизации» Южного Кавказа. Этот шаг демонстрирует ослабление российского доминирования в регионе и свидетельствует о стратегическом отходе Армении от Москвы и все большей ориентации на европейское пространство безопасности и ценностей. Итак, Кавказ из нестабильной периферии превращается в важный мост между Европой и Центральной Азией.

— Впервые во встрече принял участие премьер-министр Канады Марк Карни. Что означает это изменение формата?

—Участие Карни означает «трансатлантизацию» ЕПС и превращает формат из регионального диалога соседства в глобальный альянс демократических лидеров. Это свидетельствует о том, что безопасность и экономическая стабильность Европы – особенно на таких уязвимых направлениях, как Кавказ – неразрывно связаны с североамериканскими партнерами. Прежде всего это касается обеспечения критически важных ресурсов и совместного противодействия авторитарному влиянию. Таким образом, ЕПС освобождается от своих региональных корней и все больше определяется общими стратегическими интересами, а не географией.

— Как оценить отсутствие на саммите канцлера Германии Фридриха Мерца?

— Отсутствие Мерца можно расценивать как дипломатический баланс: в то время как представительство со стороны Эмманюэля Макрона подчеркивает силу франко-германского тандема, отсутствие немецкого канцлера на первой встрече на Кавказе оставляет политический вакуум. Это сигнализирует, что федеральное правительство в настоящее время в значительной степени занято внутриполитическими кризисами и коалиционными вопросами.

В Ереване и среди восточных партнеров это воспринимается как ослабление европейской солидарности. В результате Германия невольно отходит на второй план, тогда как другие игроки, в частности Франция и Великобритания, сегодня доминируют на геополитической сцене Южного Кавказа.

— В объективы камер попало рукопожатие между премьер-министром Грузии Иракли Кобахидзе и президентом Украины Владимиром Зеленским. Как бы вы это прокомментировали?

— Рукопожатие между Иракли Кобахидзе и Владимиром Зеленским – это акт дипломатического прагматизма, который после многих лет «ледникового периода» может означать «перезапуск». То, что инициатива, вероятно, исходила от Киева, подчеркивает стратегию Зеленского не отдавать Грузию под российское влияние, несмотря на ее амбивалентный курс, и укреплять региональное единство на Кавказе.

Для Кобахидзе этот жест является сильным сигналом европейским партнерам. В то же время Москва получает послание о том, что связь между черноморскими государствами, несмотря на все напряжения, остается неизменной.

— Мой следующий вопрос касается отношений между Арменией и Украиной: стоит ли ожидать изменений в двусторонних отношениях, учитывая первый за 24 года визит украинского президента в Армению?

— Условия для глубоких изменений в дипломатических отношениях благоприятны как никогда, хотя многое зависит от результатов парламентских выборов в Армении. То, что Зеленский впервые с начала войны – и впервые за 24 года в качестве украинского президента – посещает страну, где до сих пор сохраняется сильное российское военное присутствие, свидетельствует о постепенном отдалении Армении от Москвы. В то же время это указывает на рост доверия между Ереваном и Киевом.

P.S.  Главная задача саммита — укрепить вокруг ЕС широкую сеть политических и экономических связей в сфере безопасности, энергетики и логистики. Южный Кавказ в этой стратегии рассматривается как часть альтернативного маршрута между Европой и Азией в обход России — через Черное море, Кавказ и Центральную Азию.

Армения пытается встроиться в эту конфигурацию как транзитный и дипломатический узел. Однако главный вопрос сегодня заключается в том, как долго Ереван сможет сохранять баланс между Россией и Западом. Пока армянское руководство пытается максимально долго удерживать стратегическую неопределенность: получать европейскую политическую поддержку и инвестиции, не теряя преимуществ членства в ЕАЭС, доступа к российскому рынку и фактора российской военной защиты. Но пространство для такого маневра постепенно сокращается — и Москва, и западные партнеры все чаще ожидают от Армении более определенного внешнеполитического курса.

Приглашение Майи Санду на саммит носило вполне практический характер — ЕС постепенно пытается включить Молдову в расширяющуюся черноморскую логистическую инфраструктуру, связанную с новыми маршрутами между Европой, Кавказом и Центральной Азией. Речь идет о конкретных проектах: развитии грузового трафика через румынский порт Констанца, модернизации железнодорожных маршрутов через Румынию и Молдову к украинской и черноморской инфраструктуре, а далее — к Кавказу и Каспийскому региону.

Для Кишинева это возможность увеличить транзитные доходы, привлечь инвестиции в железнодорожную и логистическую инфраструктуру, а также усилить энергетические связи с Румынией и европейским рынком. Отдельно обсуждаются проекты передачи электроэнергии из Каспийского региона через Черное море в Европу, частью которых в перспективе может стать и Молдова.

Что касается политического аспекта участия Санду в саммите — ЕС постепенно начинает рассматривать Черноморский регион как единую систему безопасности и инфраструктурной взаимосвязанности от Восточной Европы до Южного Кавказа. В этой конфигурации Молдове предлагают роль не только кандидата в ЕС, но и одного из элементов новой региональной архитектуры торговли, транзита и энергетики.

В нашем Telegram-канале — темы под грифом «не для всех»: нестандартные ракурсы, дополнительные материалы и аналитика без купюр.

Для этого потребуется сделать 3 шага в сторону незабываемой коллаборации!