Не деньги – главная проблема

Рост оборонных бюджетов стран ЕС сам по себе не гарантирует им безопасность. Их невозможно рассматривать отдельно от финансовой системы и инновационной политики. В Европе достаточно сбережений, но не хватает механизма, который превращает их в технологический рывок.

После долгих лет недофинансирования Европа действительно начала наращивать оборонные расходы. О причинах прямо говорил бывший генеральный секретарь НАТО Джордж Робертсон, предупреждавший, что после десятилетий «разлагающего самоуспокоения» Британия оказалась «в опасности». Однако ключевая проблема не в объёме средств. По данным Европейского оборонного агентства (EDA), расходы ЕС на оборонные исследования и разработки в 2024 году составили около 13 млрд евро (примерно 0,07% ВВП). В США — около 149 млрд долларов, или порядка 0,5% ВВП. Разрыв слишком велик, чтобы его закрыть простым увеличением бюджетов — нужны другие механизмы мобилизации капитала.

Суть проблемы — в превращении денег в технологическое преимущество. Современная оборона определяется не численностью войск, а доступом к ключевым технологиям: полупроводникам, искусственному интеллекту, квантовым вычислениям, новым энергетическим решениям. Скорость разработки и внедрения становится критическим фактором безопасности. Те, кто отстаёт, попадают в зависимость от внешних поставщиков именно в момент геополитической нестабильности.

На этом фоне усиливается глобальная конкуренция. США соединяют глубокие финансовые рынки с масштабной господдержкой. Китай направляет государственные ресурсы на ускоренное внедрение технологий. Европа же остаётся в промежуточной позиции: научный потенциал есть, но он слабо превращается в промышленную и оборонную мощь. Проблема не в кадрах и не в университетах. В Европе достаточно сильных исследовательских центров и специалистов. Узкое место — в нехватке крупных инновационных компаний и в том, что многие перспективные фирмы либо поглощаются, либо уходят за пределы ЕС.

Главный структурный разрыв — финансовый. В Европе достаточно сбережений, но мало рискового капитала. Особенно это заметно в пенсионных системах: огромные долгосрочные ресурсы почти не направляются в быстрорастущие технологические компании и в основном инвестируются вне Европы. Управляющие фонды предпочитают ликвидные и низкорисковые активы, поскольку оцениваются по коротким горизонтам, хотя их обязательства рассчитаны на десятилетия.

Европа уже пытается реагировать, но точечные меры пока не меняют систему. Программы вроде британского «Акселератора обороны и безопасности» (DSA) показывают потенциал государственно-частного инвестирования, но не формируют устойчивого институционального сдвига. Более рабочая модель — использовать государственные расходы как катализатор. Государство не просто финансирует, а соинвестирует с частным капиталом в стратегические отрасли. Это снижает риски для инвесторов и одновременно увеличивает общий объём вложений: каждый государственный евро способен привлечь сопоставимый частный капитал.

Со временем такие механизмы меняют саму инвестиционную культуру: по мере накопления опыта снижается воспринимаемый риск, и рынок начинает работать устойчивее уже без постоянного госучастия. Но для этого нужны долгосрочные и предсказуемые программы НИОКР. Подобные модели уже применяются во Франции и Финляндии.

Итог прост: стратегическая автономия Европы невозможна без связки оборонной, финансовой и инновационной политики. Увеличение бюджетов без изменения структуры инвестиций даёт ограниченный эффект. В условиях технологической конкуренции этого недостаточно ни для безопасности, ни для экономического роста.

Паоло Сурико,

профессор экономики Лондонской бизнес-школы

P.S. Если смотреть трезво, ЕС сейчас находится в переходной фазе, где деньги уже начали появляться, а вот система их превращения в военное и технологическое преимущество — нет. Это классическая задержка институциональной перестройки. Скорее всего, в ближайшие 5–10 лет Европа вряд ли выйдет на сопоставимый с США уровень оборонных инноваций. Причина проста — финансовые рынки, пенсионные фонды и инвестиционные стимулы в ЕС по-прежнему настроены на низкий риск, а не на технологические ставки. Менять это быстро нельзя, это не бюджетная строка, а архитектура поведения капитала.

Вполне вероятно, что ЕС сможет частично сократить технологическое отставание через государственно-частные схемы соинвестирования и крупные оборонные программы, но это даст эффект не раньше второй половины следующего десятилетия. До этого момента Европе предстоит догонять, а не лидировать. По сути, вывод не самый комфортный: одного увеличения оборонных расходов недостаточно. Без перестройки финансовой модели Европа может стать более вооружённой, но не более технологически автономной, а это — совсем разные уровни безопасности.

Присоединяйтесь к нашему Telegram-каналу: важные новости, аналитика и инсайды!

Ваша добровольная поддержка проектов KI очень важна!