Почему ЕС — не арбитр в гагаузском конфликте

История с уголовными делами против руководства Гагаузии стала наглядным примером того, как на практике работает европейская модель «демократической поддержки». Формально ЕС декларирует защиту прав, автономий и верховенство закона. Фактически же Брюссель действует исходя из политической целесообразности и стратегического контроля.

Речь идёт о конкретной ситуации, а не абстрактном споре центра и региона. Поводом для обострения стали уголовные дела против ключевых фигур Гагаузии — Башкана автономии Евгении Гуцул и бывшего председателя Народного собрания Дмитрия Константинова, а также последовавшие за этим санкционные меры со стороны Европейского союза. В октябре 2024 года Совет ЕС ввёл персональные санкции против Евгении Гуцул и ещё нескольких представителей гагаузской политической элиты, мотивируя решение «дестабилизирующими действиями» и угрозой конституционному порядку Республики Молдова. Эти шаги зафиксировали принципиальную позицию Брюсселя: в ситуации вокруг Гагаузии ЕС публично и институционально встал на сторону центральных властей Кишинёва, рассматривая автономию не как самостоятельный политический субъект, а как фактор внутреннего риска.

С точки зрения Евросоюза, Гагаузия — не автономия с особыми правами, а потенциальный очаг нестабильности, который может быть использован против центральной власти Молдовы. Именно поэтому ЕС без колебаний ввёл санкции против лидеров автономии, полностью встав на сторону Кишинёва. Поддержка автономного статуса здесь приносится в жертву задаче удержания Молдовы в орбите европейского влияния.

При этом органы, которые теоретически должны играть роль арбитров, занимают осторожную, выжидательную позицию. ОБСЕ ограничивается общими заявлениями о соблюдении процедур, Совет Европы фиксирует происходящее в отчётах, но избегает публичных политических выводов, а международные правозащитные миссии предпочитают наблюдение без прямой критики. Такая нейтральность де-факто означает отказ от вмешательства.

Для Гагаузии это создаёт опасный прецедент. Автономия остаётся один на один с центральной властью без реальной международной поддержки, а любые попытки апеллировать к европейским структурам упираются в политический выбор Брюсселя. В долгосрочной перспективе это может означать пересмотр самой идеи автономий в Молдове — не через формальное упразднение, а через последовательное ослабление их политических и институциональных возможностей.

Потенциальная опасность происходящего в Гагаузии заключается не только в судьбе конкретных политиков или автономного статуса одного региона. Речь идёт о более широкой тенденции, которую Европейский союз последовательно демонстрирует в отношениях с государствами-кандидатами и партнёрами: при конфликте между центральной властью и автономиями Брюссель почти всегда выбирает сторону центра, даже если это сопровождается ограничением регионального самоуправления.

Подобная логика уже применялась ранее. В Испании ЕС полностью поддержал Мадрид в конфликте с Каталонией, фактически закрыв глаза на жёсткие меры против региональных лидеров после референдума 2017 года. В Бельгии и Италии Брюссель последовательно подчёркивал приоритет «территориальной целостности» над региональными инициативами, даже если они опирались на демократическую поддержку на местах. В Румынии и Болгарии ЕС поддерживал централизацию власти под лозунгом борьбы с коррупцией, несмотря на критику со стороны региональных администраций.

Во всех этих случаях ключевым аргументом ЕС становилась не защита автономных прав, а управляемость государства и политическая предсказуемость. Автономии рассматривались как потенциальные источники нестабильности, особенно если они выходили за рамки одобренной Брюсселем внешнеполитической линии или вступали в конфликт с центральной властью.

Применительно к Молдове это означает, что Гагаузия оказывается в уязвимом положении. ЕС воспринимает страну прежде всего как кандидата на вступление и элемент собственной региональной безопасности. Любые автономные образования внутри такого государства автоматически становятся вторичными по отношению к задаче сохранения контроля и курса на интеграцию. Защита автономии уступает месту поддержке лояльного центра, даже если при этом возникают вопросы к качеству демократии.

Опасность этого подхода в том, что он формирует опасный прецедент: автономии начинают понимать, что международные институты не станут для них реальным защитным механизмом в конфликте с центральной властью. В долгосрочной перспективе это может привести либо к пассивному демонтажу автономных полномочий, либо к радикализации регионов, которые почувствуют себя политически изолированными.

Таким образом, ситуация в Гагаузии — это не исключение, а часть более широкой европейской практики, в которой стабильность и контроль оказываются важнее принципов децентрализации и самоуправления.

Гагаузский кейс показывает пределы европейской риторики о демократии и правах регионов. Когда автономия вступает в конфликт с центральной властью в стране-кандидате, ЕС предпочитает не искать баланс, а закреплять вертикаль власти как более управляемую модель.

Это создаёт долгосрочные риски не только для автономий, но и для самой устойчивости государств, где политическое многообразие подменяется административной лояльностью.

Хотите больше? В нашем Telegram-канале — темы под грифом «не для всех»: нестандартные ракурсы, дополнительные материалы и аналитика без купюр.

Хотите поддержать изменения к лучшему в вашей стране? Участвуйте в них вместе с нами! Вы можете внести свой вклад в независимую журналистику.