Кто выдержит следующий удар?
.
Надо признать, что многие страны мира снова входят в фазу турбулентности, где устойчивость государств определяется уже не громкими декларациями и не количеством подписанных соглашений, а способностью выдерживать удары — быстрые, многослойные и зачастую непредсказуемые.
Глобальные кризисы перестали быть исключением, они стали новой нормой. Пандемия, энергетический шок, военные конфликты, разрывы цепочек поставок — всё это сложилось в единый узел, который проверяет на прочность не только экономики, но и сами модели управления.
Особенно остро этот процесс проявляется в Европе, странах Восточного партнёрства, на Ближнем Востоке и в регионах, завязанных на экспортно-импортные цепочки с ЕС и Китаем.
Сегодня устойчивость — это уже не про «выстоять», а про «адаптироваться быстрее других». Те государства, которые продолжают жить логикой прошлого, проигрывают. Те, кто умеет гибко перестраивать свои институты, экономику и социальные механизмы, получают шанс не просто выжить, но и усилиться.
На практике это особенно заметно в странах Центральной и Восточной Европы, где одновременно сталкиваются европейская интеграция, энергетическая зависимость и региональная нестабильность.
Кризис больше не приходит извне, он становится частью внутренней структуры системы. Именно поэтому старые рецепты перестают работать. Нельзя просто нарастить резервы или увеличить заимствования — это лишь отсрочка. Настоящая устойчивость формируется в другом измерении: в качестве институтов, в уровне доверия общества, в способности власти принимать непопулярные, но стратегически необходимые решения.
При этом глобальная повестка демонстрирует важную закономерность: устойчивость напрямую связана с диверсификацией. Для стран между ЕС, постсоветским пространством и Черноморским регионом это означает необходимость одновременно балансировать между разными торговыми, энергетическими и транспортными коридорами. Страны, которые зависят от одного источника энергии, одного рынка или одного внешнего партнера, оказываются наиболее уязвимыми. Любой внешний шок для них становится внутренним кризисом. Напротив, те, кто сознательно строит многовекторные связи, получают пространство для маневра.
Не менее важным становится фактор социальной устойчивости. Экономика может выдержать удар, но, если общество не доверяет власти — система рушится. Протесты, политическая поляризация, кризис легитимности — всё это сегодня такие же риски, как инфляция или энергетический дефицит. Государства, которые игнорируют этот фактор, фактически закладывают мину замедленного действия.
На этом фоне усиливается роль государства как координатора. Рынок сам по себе уже не способен справляться с кризисами такого масштаба. Но и избыточное вмешательство власти приводит к другой крайности — потере эффективности и росту коррупционных рисков. Баланс между регулированием и свободой становится ключевым искусством управления XXI века.
Особое значение приобретает способность прогнозировать. Мир стал слишком сложным, чтобы реагировать постфактум. Побеждают те, кто умеет видеть угрозы заранее и готовить ответные меры до того, как кризис достигнет пика. Это требует совершенно иного уровня аналитики, стратегического мышления и политической воли.
Однако главный вывод сегодняшнего этапа заключается в том, что устойчивость — это не состояние, а процесс. И чем меньше у страны внутренних ресурсов, тем сильнее её зависимость от качества внешней географии связей — рынков, логистики и политических партнёрств. Нельзя один раз построить «устойчивую систему» и успокоиться. Это постоянная работа по обновлению, пересмотру и адаптации. Те страны, которые это понимают, уже сейчас закладывают фундамент своего будущего. Остальные рискуют оказаться на обочине истории. И в этой новой реальности выигрывают не самые сильные, а самые гибкие.
Лаура Карвалью,
доцент кафедры экономики Университета Сан-Паулу,
/в сокращ./
P.S. Для Молдовы вопрос устойчивости напрямую упирается в географию и структуру внешних связей. В условиях ограниченного внутреннего ресурса ключевым фактором становится не само наличие партнёрств, а их диверсификация — в энергетике, торговле и логистике. Расширение и балансирование контактов между европейскими рынками, региональными маршрутами и альтернативными экономическими связями формирует тот самый запас гибкости, который позволяет снижать уязвимость к внешним шокам. В этом смысле стабильность страны определяется не выбором одного вектора, а способностью одновременно удерживать несколько экономических и политических опор.
В нашем Telegram-канале — темы под грифом «не для всех»: нестандартные ракурсы, дополнительные материалы и аналитика без купюр.
Хотите поддержать изменения к лучшему в вашей стране? Участвуйте в них вместе с нами! Вы можете внести свой вклад в независимую журналистику.
