Кому в Молдове достанутся рабочие места?

Кишинёв, вслед за Брюсселем, переводит поддержку перемещённых украинцев из режима гуманитарного убежища в режим экономической интеграции. Для европейских столиц это прагматичный расчёт: сократить зависимость от пособий и закрыть кадровые дыры. Для Молдовы та же формула ложится на собственный структурный кризис – граждане бегут от низких зарплат и тупиковых перспектив, а работодатели всё настойчивее смотрят в сторону иностранной рабочей силы.

Четыре года слово «временная» несло на себе колоссальную политическую нагрузку. Оно гарантировало миллионам украинцев легальный статус и защиту, а принимающим государствам позволяло откладывать вопрос об их дальнейшем устройстве. К осени 2026 года эта отсрочка исчерпана. Работа, владение местным языком, налоговая история, школа для детей, способность оплачивать жильё – всё это превращается в негласный фильтр, определяющий, кто останется, а кто нет.

Молдова вступила в эту фазу 18 сентября, когда премьер-министр Василе Тофан и представитель Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев (UNHCR) Катя Саха увязали дальнейшую поддержку украинцев с конкретными секторами, где стране критически не хватает рук.

Цифры в правительственном сообщении – около 148 тысяч беженцев. Реестр Генерального инспектората по миграции на 14 сентября – 58 491 обладатель временной защиты. Разрыв не ошибка: эти массивы описывают разные категории людей на разных правовых основаниях.

Европа: от защиты – к занятости

Евросоюз продлил временную защиту до 4 марта 2028 года. Одновременно европейские правительства прокладывают маршруты к национальным основаниям пребывания: работа, учёба, профессиональная переподготовка, воссоединение семьи, предпринимательство, международная защита. Единого автоматического пути к постоянному виду на жительство Брюссель так и не создал.

Логика жёсткая, но прагматичная. Миллионы людей уже находятся в принимающих странах, их возвращение в текущих условиях невозможно, а многолетнее содержание исключительно за счёт социальной системы обходится всё дороже. Работа даёт человеку доход, бюджету – налоги и страховые взносы, экономике – кадры, которых не хватает. По данным УВКБ ООН на середину 2025 года, работу имели 57 процентов украинских беженцев трудоспособного возраста. Польша – 68 процентов, Чехия – 66, Германия – 39.

Варшава и Прага раньше открыли беженцам доступ к рынку труда: их экономикам остро требовались руки в промышленности, логистике, торговле, гостиничном бизнесе и сфере услуг. Берлин сделал ставку на языковые курсы, признание квалификаций и формальные процедуры – выход на работу там идёт медленнее, особенно в медицине, образовании и других регулируемых профессиях.

Но занятость ещё не означает профессионального соответствия. Почти 60 процентов работающих украинцев трудятся ниже своей квалификации. Доля низкоквалифицированного труда среди них – 41 процент, тогда как у местных работников – 23. Разрыв бьёт и по кошельку. Медианная чистая зарплата украинца в Польше – 973 евро против 1 227 евро у местного работника. В Чехии – 1 027 и 1 209. В Германии – 1 455 и 2 930.

Параллельно ужесточается социальная политика. В Польше сохраняются выплаты 800 злотых в месяц на ребёнка и 300 злотых к началу учебного года, но доступ к ним теперь привязан к профессиональной активности родителей и посещению ребёнком польской школы. Бесплатное коллективное размещение сужено до наиболее уязвимых групп.

Чешская карта CUKR даёт три года проживания и полный доступ к рынку труда. Прага предлагает специальное долгосрочное проживание экономически самостоятельным обладателям временной защиты. Доход, жильё, страховка, устойчивая занятость – всё это постепенно превращается в систему фильтров, отсеивающих тех, кто не встроился.

Ключевое отличие: интеграция в этих странах происходит внутри значительно более состоятельной экономики с устойчивым национальным рынком труда. Европейские государства стареют и недоукомплектованы в отдельных отраслях, но их собственные граждане в массе способны жить на национальные зарплаты. У Молдовы этого фундамента нет.

Молдова копирует схему на другом фундаменте

Молдавское МВД предложило продлить временную защиту до 1 марта 2028 года. Директива ЕС на Кишинёв юридически не распространяется, так что синхронизация сроков — политический выбор и часть европейской интеграционной повестки.

Курс был задан задолго до встречи Тофана с УВКБ ООН. Ещё в мае 2025 года правительство утвердило программу поэтапной интеграции иностранцев и перемещённых лиц на 2025–2027 годы, увязав профессиональную подготовку с потребностями конкретных отраслей и свободных экономических зон.

Для правительства расчёт рационален. Украинцы уже в стране и нуждаются в доходе. Их длительная изоляция от рынка труда раздувала бы счета доноров, усиливала зависимость семей от помощи и вела к потере квалификации. Работа позволяет задействовать знания и опыт людей, задержавшихся в Молдове на годы. При этом денежная помощь неуклонно сжимается. УВКБ ООН сократило выплату уязвимым получателям с 2 200 до 1 625 леев на человека в месяц. За 2025–2026 годы такую поддержку из средств ЕС получили более 20 тысяч украинцев. Помощь адресная, привязана к критериям уязвимости и охватывает далеко не всех. Для части семей она дополняет зарплату, переводы из Украины, пенсии и удалённые доходы — и потому сравнительно низкий молдавский заработок может временно держать семейный бюджет на плаву.

Свою роль играет и временный горизонт. Гражданин Молдовы оценивает местную зарплату как основу жизни на годы вперёд. Украинец может воспринимать её как доход на период войны, сохраняя надежду на возвращение или переезд дальше. Эта разница создаёт дополнительное предложение труда, но сама по себе не объясняет кадровый кризис, корни которого уходят гораздо глубже.

Страна, в которой есть вакансии, но нет работников

Во втором квартале 2026 года средняя начисленная зарплата в Молдове составляла 16 895,7 лея. Минимальная – 6 300 леев, около 313 евро по сентябрьскому курсу. Средняя цифра обманчива. В неё входят IT, финансы, энергетика и другие высокодоходные сектора. В сельском хозяйстве, общепите, гостиничном бизнесе, торговле, клининге и лёгкой промышленности цифры совершенно иные.

По данным Национального бюро статистики за сентябрь 2025 года, каждый пятый работник получал до 7 000 леев. Ещё 46,9 процента – от 7 000 до 15 000. Самые низкие ставки концентрировались в сельском хозяйстве, гостиницах и общепите. При этом занятое население в 2024 году сократилось на 33 тысячи человек – минус 3,7 процента. Более 61 тысячи граждан находились за границей на заработках или в поиске работы менее года. Росла и доля тех, кто уже работал за рубежом или собирался уехать.

Молдавская эмиграция – это клубок причин: разрыв в оплате с ЕС, потолок профессионального роста, нестабильность, слабость региональной экономики, стоимость жилья и услуг. Зарплата во многих секторах покрывает физическое выживание, оставляя слишком мало для накоплений, образования детей, лечения и сколько-нибудь долгосрочного планирования. Проблема выходит далеко за рамки обычной нехватки рук. Вакансии в стране есть, но значительная их часть утратила привлекательность для собственных граждан. Возможность уехать в Румынию, Италию, Германию или Францию позволяет молдаванину сравнивать. Местный работодатель конкурирует уже не с соседним заводом, а с европейской зарплатой.

В большинстве стран ЕС украинцы встраиваются в экономику, где национальная рабочая сила остаётся несущей конструкцией рынка. В Молдове интеграция беженцев разворачивается на фоне того, как эта конструкция рассыпается. Именно здесь европейская модель приобретает принципиально иное содержание.

Дефицит кадров или достойной оплаты?

Работодатели описывают ситуацию как отсутствие желающих работать. Работники видят её иначе: предлагаемая зарплата не покрывает стоимость нормальной жизни. Оба утверждения верны одновременно. Предприятие действительно не находит персонал на текущую ставку. Человек действительно не может себе позволить эту ставку принять. В нормальной ситуации рынок должен был бы ответить ростом оплаты, повышением производительности, автоматизацией или закрытием неэффективного бизнеса.

В Молдове появляется обходной путь – привлечение людей, для которых та же зарплата приемлема по другим причинам. Украинский беженец может согласиться на неё из-за особенностей пребывания, ограниченного выбора, гуманитарной поддержки, переводов из дома или близости к Украине. Трудовой мигрант из Непала, Индии или Бангладеш сравнивает молдавский заработок с доходом на родине. Экономические обстоятельства разные, но обе группы обладают заведомо более слабой переговорной позицией, чем гражданин с доступом к рынку труда ЕС.

В первой половине 2026 года разрешения на работу получили около 3 700 иностранцев, а их общее число приблизилось к пяти тысячам. Работников из Непала, Узбекистана и Бангладеш уже нанимают предприятия свободных экономических зон, кирпичные заводы, швейные производства, строительные и сервисные компании. Импорт рабочей силы способен залатать дыры в краткосрочной перспективе. Одновременно он снимает давление с работодателей, которым в противном случае пришлось бы повышать зарплаты, перестраивать организацию труда или вкладываться в оборудование.

Так возникает риск кадрового замещения без экономической модернизации. Государство сохраняет предприятия и занятость, бизнес держит расходы под контролем, иностранный работник получает доход. Структурные причины, выталкивающие молдаван из страны, остаются нетронутыми.

Кто в выигрыше

Интеграция украинцев приносит Молдове реальную, осязаемую пользу. Работающие люди платят налоги, снимают жильё, покупают товары и услуги. Их дети поддерживают наполняемость школ и детских садов в населённых пунктах, которые стремительно теряют жителей. Предприниматели открывают компании и создают рабочие места. Врачи, инженеры, преподаватели, IT-специалисты способны восполнить профессиональные потери страны. Бизнес получает более широкий пул работников. Государство снижает зависимость беженцев от социальной помощи. Доноры переводят гуманитарную поддержку из режима экстренного содержания в режим самообеспечения.

Для самого украинца трудоустройство – это доход, социальные связи и сохранение профессионального ритма. Даже работа ниже квалификации может оказаться предпочтительнее многолетней вынужденной бездеятельности. Но распределение выгоды напрямую зависит от качества занятости. Врач, работающий помощником по уходу, инженер на складе, преподаватель в клининге – формально все они интегрированы. Экономика использует их рабочее время, но теряет большую часть их компетенций. Сам человек постепенно выпадает из профессии.

Молдова особенно остро нуждается в квалифицированных кадрах –  собственные врачи, педагоги, инженеры и технологи тоже уезжают. Но именно эту категорию труднее всего удержать. Человек с востребованной специальностью неизбежно сравнивает молдавское предложение с условиями в Румынии, Польше, Чехии или Германии.

Итог предсказуем: низкооплачиваемые вакансии закроются сравнительно быстро, высококвалифицированный дефицит сохранится. Количество занятых вырастет – качество человеческого капитала страны изменится гораздо слабее.

Временное решение для постоянной проблемы

Присутствие украинцев в Молдове – следствие войны. Продолжительность их пребывания не определена, а планы семей могут меняться вместе с ситуацией на фронте и в тылу. Когда временная защита завершится, потребуется другое правовое основание: работа, учёба, семья, предпринимательство, международная защита или специальный переходный статус. Польша и Чехия уже прокладывают маршруты для экономически самостоятельных украинцев. Молдова пока ограничивается продлением действующего режима, не предлагая автоматического перехода к постоянному проживанию.

После войны вероятны три сценария.

Первый. Часть украинцев вернётся домой. Для Молдовы это означает повторное открытие вакансий, которые несколько лет заполнялись их трудом. Кадровый дефицит вернётся в полную силу, если зарплаты и производительность к тому времени останутся прежними.

Второй. Часть останется. Страна получит работников, потребителей, семьи с детьми. Но их присутствие не остановит отъезд молдаван, пока сохраняется разрыв в доходах и качестве жизни. Демографическое пополнение извне способно подправить статистику, но не отменит механизм, выталкивающий собственных граждан.

Третий. Часть переедет в ЕС – сценарий, наиболее вероятный для квалифицированных специалистов и молодых семей, способных конкурировать на европейском рынке. Молдова окажется промежуточным этапом: местом, где человек пережил первые годы войны, адаптировался и подготовился к следующему переезду.

Однако здесь кроется и четвёртый, скрытый сценарий, обнажающий жесткость этой бюрократической логики. Если временная защита завершится с окончанием войны, семьи рискуют оказаться искусственно разделёнными. Взрослые, нашедшие работу, и дети, интегрировавшиеся в местные школы, получат право остаться. А их пожилые родственники, не имеющие трудового стажа в принимающей стране, столкнутся с безальтернативным выбором. Вернуться в Украину, чтобы получать свою пенсию и социальную поддержку, но ценой разлуки с семьёй? Или остаться с близкими в ЕС или Молдове, но потерять право на местные пособия и оказаться в правовом вакууме, поскольку украинской пенсии для жизни здесь объективно недостаточно, а легального основания для пребывания уже не будет. Фильтры экономической интеграции, таким образом, рискуют не просто отсеять «неэффективных», но и разорвать семьи по возрастному признаку, перекладывая гуманитарные издержки на самих беженцев.

Во всех случаях ставка на украинских беженцев как на устойчивый кадровый ресурс остаётся рискованной. Их труд можно и нужно использовать сегодня. Строить на нём долгосрочный расчёт без перестройки собственной экономики – значительно сложнее.

Невидимый участник – молдавский работник

Молдавский работник – самый незаметный персонаж этой системы. О нём вспоминают в контексте статистики эмиграции, денежных переводов и нехватки персонала. Гораздо реже обсуждается качество рабочего места, которое он оставил.

Государственная политика сфокусирована на заполнении вакансий. Число трудоустроенных легко посчитать и предъявить партнёрам как результат. Повышение производительности, создание высокооплачиваемых рабочих мест, оживление региональной экономики – всё это требует времени и серьёзных инвестиций. Отсюда соблазн подменить развитие управлением дефицитом. Уехавшего молдаванина заменяет человек с более низкой планкой приемлемой оплаты. Производство работает, услуга оказывается, отчётность улучшается. Такая модель ограничивает рост зарплат и консервирует низкую добавленную стоимость. Предприятие держит конкурентоспособность за счёт дешёвого труда. Страна остаётся поставщиком собственных работников для более богатых экономик и одновременно импортирует людей из государств с ещё более низкими доходами.

Эта цепочка уже выстроена. Молдаване работают в Румынии, Италии, Германии, Франции, России. Их места внутри страны занимают украинцы, оказавшиеся здесь из-за войны, и мигранты из Азии. В каждом звене человек движется туда, где его труд оплачивается лучше. Молдова застряла посередине этой миграционной лестницы. Для отдельной компании такая система рациональна. Для государства она означает дальнейшее сокращение населения, старение общества, давление на пенсионную систему и хроническую нехватку специалистов в образовании, медицине и инфраструктуре.

Цена для Украины

Украина тоже платит. Каждый год за пределами страны – это недополученный трудовой вклад, упущенное потребление, потерянные налоговые поступления. Длительная работа ниже квалификации ведёт к профессиональной деградации. Дети врастают в другую образовательную и языковую среду.

При этом возвращение остаётся возможным. Решения семей будут зависеть от безопасности, жилья, состояния украинской экономики, школы детей и полученного за границей статуса. Чем дольше война, тем меньше оснований считать возвращение автоматическим. Принимающие страны это понимают. Потому и привязывают дальнейший статус к работе, языку, экономической самостоятельности. Такая политика позволяет удержать наиболее интегрированных, если те сами захотят остаться.

Молдова участвует в той же конкуренции за человеческий капитал, располагая значительно более скромными финансовыми аргументами. Её козыри – близость к Украине, культурная понятность, семейные связи, сравнительно лёгкая адаптация к повседневной жизни. Главное ограничение – уровень доходов.

Две политики под одним словом

Под вывеской «интеграция» Молдова решает две принципиально разные задачи.

Первая – люди, уже находящиеся здесь из-за войны. Им нужны доход, образование, медицинская помощь, возможность сохранять профессиональную жизнь. Их включение в экономику выгодно и обществу, и государству.

Вторая – граждане Молдовы, покидающие страну из-за низких заработков, тупиковых перспектив и невозможности планировать будущее. Эта проблема возникла задолго до украинского кризиса и переживёт окончание временной защиты.

Первая задача даёт быстрый, зримый результат: закрытые вакансии, налоговые поступления, снижение зависимости от пособий. Вторая требует перестройки структуры экономики, роста производительности и доходов. Её решение хронически откладывается. Украинцы могут дать Молдове труд, знания и профессиональный опыт на период войны. Но их присутствие – не замена структурным реформам. Пока Кишинёв интегрирует перемещённых лиц, экономика продолжает терять собственных граждан. Риск начинается там, где временно доступная рабочая сила позволяет замаскировать перманентный национальный кризис. Заполненная вакансия создаёт иллюзию решённой проблемы, тогда как её причина остаётся на месте.

Пока Кишинёв интегрирует тех, кто оказался в Молдове из-за войны, экономика продолжает выталкивать тех, кто здесь родился и вырос. Украинская занятость способна смягчить кадровый дефицит, но не в состоянии заменить политику, которая сделала бы жизнь и работу в родной стране приемлемыми для молдаван.

Присоединяйтесь к нашему Telegram-каналу: важные новости, аналитика и инсайды!

Хотите поддержать изменения к лучшему в вашей стране? Участвуйте в них вместе с нами! Вы можете внести свой вклад в независимую журналистику.