Добро пожаловать в клуб Трампа. Вход не для всех.

Заявление премьер-министра Венгрии Виктора Орбана о том, что Будапешт официально принял приглашение войти в число государств-основателей так называемого «Совета мира», инициированного президентом США Дональдом Трампом, стало значимым маркером для мировой политики.

Формально новая структура призвана контролировать реализацию американского мирного плана в секторе Газа, однако по своему реальному политическому весу и возможным последствиям она выходит далеко за рамки ближневосточного урегулирования. Речь идет о попытке выстроить альтернативную архитектуру глобальных договоренностей, основанную не на институтах, а на личных договоренностях и гибких коалициях.

На первый взгляд позиция Венгрии выглядит противоречивой. С одной стороны, страна остается членом Европейского союза и НАТО, с другой — последовательно демонстрирует особые отношения с Москвой. Будапешт неоднократно выступал против ужесточения антироссийских санкций, поддерживал энергетическое сотрудничество с Россией и сохранял прямой политический диалог с президентом России Владимиром Путиным. Однако в этой двойственности нет прямого конфликта интересов. Напротив, Венгрия сознательно выбрала стратегию «мостовой дипломатии», позиционируя себя как связующее звено между противостоящими блоками.

Для Вашингтона Венгрия представляет ценность как партнер внутри Европы, не скованный жесткой идеологической дисциплиной Брюсселя и способный действовать более свободно. Для Москвы же Будапешт — это канал диалога с Западом, который не ассоциируется с откровенно враждебной риторикой и сохраняет пространство для маневра. В этом смысле Венгрия играет не против кого-либо, а исключительно в интересах собственного суверенитета, усиливая свой международный вес за счет гибкости и готовности участвовать в нестандартных форматах. Именно такие игроки особенно привлекательны для Трампа, который предпочитает партнеров, способных договариваться без публичного давления и идеологических условий.

Особое значение имеет информация о том, что Владимир Путин также оказался в числе приглашенных или, по крайней мере, адресатов данной инициативы. Этот факт указывает на принципиальный сдвиг в подходе Трампа к России. В отличие от доминирующей в США и ЕС линии на изоляцию Москвы, Трамп де-факто признает Россию равноправным глобальным игроком, без участия которого невозможно решать ключевые вопросы мировой безопасности. Для Кремля это означает признание субъектности и возможность участвовать в формировании новых правил игры, а также расширение переговорной повестки далеко за пределы Ближнего Востока.

В таком контексте «Совет мира» выглядит не как узкоспециализированный механизм по Газе, а как потенциальная платформа для более широкой геополитической сделки. Ближневосточное урегулирование может стать лишь первым кейсом, за которым последуют другие, включая вопросы санкций, безопасности и перераспределения влияния между ведущими державами.

Логика действий Дональда Трампа в данном случае полностью укладывается в его привычный подход к международной политике. Он рассматривает ее не как пространство ценностей и норм, а как сферу сделок и взаимных уступок. Трамп последовательно дистанцируется от традиционных международных институтов, считая их перегруженными бюрократией и идеологией, и предлагает вместо этого формат ограниченного круга договороспособных государств. Параллельно он формирует коалицию из стран, которые не вписываются в либеральный мейнстрим, но готовы к прагматичному диалогу. Важным элементом здесь является и внутренняя американская повестка, поскольку демонстрация способности договариваться одновременно с Москвой, Ближним Востоком и европейскими скептиками усиливает образ Трампа как незаменимого переговорщика накануне возможного возвращения в Белый дом.

Фактически речь идет о создании параллельной дипломатической сети, где личные контакты, неформальные договоренности и прагматизм оказываются важнее деклараций, резолюций и коллективных процедур. В этой системе нет постоянных врагов и союзников, есть лишь временные партнеры по сделкам.

Для украинского направления последствия этой конфигурации могут оказаться существенными, хотя и не прямыми. Если формат «Совета мира» заработает, он может стать прецедентом альтернативных переговорных площадок, в которых Европейский союз и сама Украина будут играть второстепенную роль. Россия получает сигнал о том, что с Трампом возможно вести прямой диалог, минуя Киев и Брюссель, а Венгрия в этой схеме способна выступить в роли неформального посредника или тестовой площадки для обкатки компромиссных идей. Это повышает вероятность сценария, при котором украинское урегулирование будет рассматриваться как часть более широкой сделки между США и Россией, включающей вопросы территорий, санкций и архитектуры европейской безопасности.

Вступление Венгрии в «Совет мира» в этом смысле является не частным эпизодом, а симптомом более глубоких изменений. Мировая политика постепенно смещается от жесткой идеологической конфронтации к геополитическому торгу. Трамп выстраивает модель, в которой союзниками становятся те, кто готов договариваться, противники остаются лишь временной категорией, а мир воспринимается не как результат победы, а как итог сделки. Для России это открывает окно возможностей, для Европы становится тревожным сигналом, а для Украины — напоминанием о том, что ключевые решения по ее будущему могут вновь приниматься за закрытыми дверьми.

Хотите больше? В нашем Telegram-канале — темы под грифом «не для всех»: нестандартные ракурсы, дополнительные материалы и аналитика без купюр.

Ваша добровольная поддержка проектов KI очень важна!