Трамп меняет курс ради политического выживания

Внешнеполитические решения Белого дома все сильнее определяются внутренней ситуацией в Соединенных Штатах. Международные кризисы, отражаясь на ценах, инфляции и рейтингах власти, становятся фактором внутренней политики и заставляют администрацию корректировать внешнеполитический курс. Трамп управляет этой системой в конфронтационном стиле, сталкивая между собой сталкивая между собой представителей различных групп внутри Республиканской партии и постоянно меняя тактику. Главными факторами для него становятся выборы, сохранение республиканского большинства и собственное политическое выживание.

Профессор политологии и международных отношений Университета штата Теннесси, доктор экономических и политических наук Андрей КОРОБКОВ анализирует, как внутриполитические интересы все сильнее определяют внешнеполитические решения администрации США.

Политический феномен Трампа

– Приход Дональда Трампа к власти стал реакцией как на системный кризис внутри Соединенных Штатов, так и на изменение глобального баланса сил. Однако его второй президентский срок проходит в совершенно иных политических условиях. Трамп возвращается в Белый дом, с одной стороны, в эйфории, что победил, снова получил мандат, с другой — он очень зол как на своих оппонентов в Соединенных Штатах, так и на многих европейцев, которых считает предателями как в системном, так и в личном плане. И мы видим, что он приступает к весьма жестким действиям. Трамп делает сам, а также через таких людей, как Вэнс и Рубио, очень жесткие заявления о пересмотре американской доктрины безопасности. Одновременно он отказывается от идеи сосредоточиться преимущественно на внутренних проблемах США и ограничить внешнеполитическую и военную активность страны.

Проявились и другие факторы. В той структуре управления, которую создал Трамп, мало кто хочет ему возражать. Такой стиль управления принято характеризовать как конфронтационно-соревновательный. И, видимо, это касалось и органов разведки, которые предоставляли политическому руководству информацию, соответствующую его ожиданиям.

В результате, Трамп оказался в своеобразном информационном пузыре, где внешние оценки все чаще подменялись внутренними чаяниями.

Внешняя политика обернулась внутренним кризисом

Затем возник серьезный нефтяной кризис. Через Персидский залив проходит около 20% мировых поставок нефти, поэтому ситуация в регионе оказывает прямое влияние на мировой энергетический рынок. Особенно сильно от этого зависят Китай, Япония, Южная Корея и Индия. Военная операция лишь усилила эту тенденцию, вызвав рост цен на нефть. Это привело к росту цен на бензин и все энергоносители в Соединенных Штатах, соответственно, к росту цен на все, что производится или доставляется с использованием энергоносителей, к раскручиванию инфляции — и ударило по рейтингам как Трампа, так и республиканцев в целом.

Возник политический парадокс. Мы всегда говорим своим студентам на курсах по американской внешней политике, что американцы очень мало интересуются внешнеполитическими вопросами, поскольку они практически не влияют на исход выборов. Однако в данном случае произошло обратное: внешнеполитический кризис непосредственно повлиял на состояние американской экономики, причем в наиболее видимых формах. Рост цен в целом и прежде всего на бензин ударил по карману практически каждого американца. Поэтому внешнеполитический кризис на другой стороне мира оказался фактором, определяющим мнение об администрации и ее экономической политике внутри Соединенных Штатов.

Рейтинги стали падать, возникла абсолютная паника среди республиканских элит и республиканских кандидатов на выборах. Трамп прекрасно понимал, что это может привести к электоральной катастрофе, а потом и к очень неприятной ситуации для него лично, поскольку потеря большинства в Палате представителей практически гарантирует саботаж всех начинаний администрации и может повлечь за собой начало третьего импичмента против президента. Потому ему пришлось срочно менять политику, к крайнему неудовольствию неоконсерваторов в Республиканской партии. Это также вызвало шок в Израиле, особенно среди представителей и сторонников правящей коалиции. Мы видели, как резко напряглись отношения между Трампом и Нетаньяху.

Стоит обратить внимание, что первоначально достигнутое соглашение о перемирии говорило о том, что это предварительный документ. Он приведет к достижению постоянного соглашения о мире где-то через 60 дней. То есть, к началу сентября, когда избирательная кампания в США вступает в последнюю фазу, начинаются дебаты кандидатов, демократов и республиканцев, и Трампу крайне важно обеспечить какую-то стабилизацию как мировых сырьевых рынков, так и мировой биржи. Иран это понимает, у него есть широкое пространство для маневра, а вот у Трампа его нет совсем.

Очевидно, что это не приведёт к какому-то окончательному решению. А главное, любое использование силы и даже просто намек на ее использование немедленно приводит к скачку цен на нефть и, соответственно, оказывается контрпродуктивным для этой администрации.

Трамп оказался в ситуации, когда продолжение этой операции вело к электоральной катастрофе для республиканцев. Естественно, он был вынужден отыграть назад, хотя его симпатии полностью лежат на стороне Израиля. И он бы, конечно, если бы не внутриполитическая ситуация, продолжал усиливать военное давление на Иран.

Однако сейчас это вопрос политического выживания для Трампа и республиканцев. И что бы ни делал Нетаньяху, Трамп, естественно, будет преследовать прежде всего внутриполитические интересы.

Борьба группировок в окружении Трампа

Руководя своей администрацией в конфронтационном стиле, Трамп балансирует между представителями различных групп в Республиканской партии, натравливает их друг на друга, создает соревновательную атмосферу. Когда он начал операцию в Персидском заливе, её с энтузиазмом встретили традиционные республиканские консерваторы, так называемые неоконы, главным представителем которых в администрации является Марко Рубио. Они, как правило, интервенционисты, считают, что США должны активно использовать военную силу для решения каких-то внешнеполитических вопросов. Эти люди, которые раньше были критически настроены к Трампу, вдруг с энтузиазмом поддержали эту иранскую операцию.

И наоборот, убежденные трамписты, такие политики, как Вэнс и Тулси Габбард (до недавнего времени — директор Национальной разведки), были шокированы тем, что он пошел на применение силы. Некоторые просто ушли из администрации, некоторые ушли даже из Республиканской партии, как это случилось, скажем, с Такером Карлсоном. То есть, они оказались гораздо более принципиальными трампистами, чем сам Трамп. Когда Трамп увидел угрозу электорального поражения, которая надвигается на республиканцев, он вдруг переиграл, пошел на компромисс с Ираном, чем возмутил Нетаньяху. Но также он шокировал и традиционных республиканских неоконов.

Сейчас мы видим постоянное балансирование Трампа между различными группировками как внутри Белого дома, так и в партии в целом. В одних случаях он проявляет благосклонность к Рубио и, соответственно, к неоконам и их интервенционистскому подходу. В других — делает ставку на Вэнса и заявляет о готовности идти на компромисс. Это создает нервозность и ощущение нестабильности в рамках самой партии.

То же самое можно сказать и в отношении Украины. Когда он поддерживает Зеленского, европейцев, это вызывает взрыв энтузиазма среди республиканских традиционалистов. Когда он говорит, что нам вообще нет дела до этого конфликта, это вызывает положительную реакцию у идейных трампистов. Но это тактика. А вот куда он будет направлять свою стратегию, на данный момент непонятно.

Предвыборная карта США меняется

Сегодня рейтинги Трампа весьма низки, его поддерживает только 37% избирателей, это очень мало. 77% винят его в экономических проблемах, с которыми сейчас столкнулись США. Это включает 55% республиканцев. В результате, республиканцы этой весной двигались в сторону колоссальной электоральной катастрофы, которая должна была произойти в ноябре. Но Трамп, пойдя на компромисс с Ираном, хотя и не достиг своих целей в этой войне, в определенной степени спас своих однопартийцев.

Для республиканцев сейчас есть несколько положительных моментов. Первый — та перерезка избирательных округов, которая имела место в ряде штатов в этом году. Они уничтожили многие округа, где доминировали демократы, растворили их в республиканских. Демократы, кстати, делали то же самое, скажем, в Калифорнии. Но в целом по стране республиканцы получают от 5 до 10 дополнительных мест в Палате представителей.

Второй — Демократическая партия глубоко расколота. И этот раскол углубляется. На последних праймериз в штате Нью-Йорк три ультралевых кандидата, открыто заявляющих, что они не демократы, а демократические социалисты, получили номинации. Это раскалывает как саму партию, так и потенциально отталкивает от демократов многих центристов.

Помимо того, у республиканцев уже есть более или менее очевидная группа потенциальных кандидатов в президенты. Это отнюдь не только Вэнс и Рубио. Есть и другие фигуры, представляющие как трампистов, так и традиционалистов.

Что касается демократов, то совершенно непонятно, кто из них может успешно претендовать на роль кандидата в президенты. И есть ли у таких кандидатов шансы победить в процессе праймериз? Партия глубоко расколота между левыми, ультралевыми и умеренными. А кроме того, роль яблока раздора играет вопрос Ближнего Востока. Например, прежде большинство еврейской общины в США традиционно голосовало за демократов — это примерно 80%. Сейчас это становится большой проблемой, поскольку опросы показывают, что больше половины молодых членов партии настроены воинственно пропалестински и антиизраильски.

На данном этапе именно логика предвыборной борьбы определяет действия Белого дома. Внутриполитические интересы полностью подчиняют себе внешнюю политику, превращая ее одновременно в инструмент и в заложника избирательной кампании. Лишь после ноябрьских выборов станет понятно, сохранится ли эта тактика, или администрация вновь вернется к более жесткому внешнеполитическому курсу.

Присоединяйтесь к нашему Telegram-каналу: важные новости, аналитика и инсайды!

Для этого потребуется сделать 3 шага в сторону незабываемой коллаборации!