Ядерная контроль-эпоха закончилась, Европа — в риске эскалации

Истечение срока действия Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (New START) 5 февраля 2026 года стало событием, значение которого существенно превосходит рамки двусторонних отношений США и России. Впервые за более чем пять десятилетий две крупнейшие ядерные державы мира оказались вне юридически обязывающих и проверяемых ограничений на свои стратегические арсеналы. Это означает не просто завершение отдельного соглашения, а фактический демонтаж последнего опорного элемента архитектуры глобального ядерного контроля.

На протяжении многих лет New START выполнял стабилизирующую функцию, снижая уровень стратегической неопределённости. Он ограничивал количество развёрнутых боеголовок и носителей, обеспечивал обмен данными, уведомления и инспекции, создавая минимально необходимый уровень доверия даже в периоды политического противостояния. Именно эти механизмы позволяли предотвращать ошибочные оценки намерений сторон и снижали риск неконтролируемой эскалации. С прекращением действия договора исчезают не только количественные лимиты, но и институциональные каналы прозрачности, которые долгое время сдерживали логику наращивания вооружений.

Причины демонтажа договорного режима лежат в накопившихся геополитических противоречиях. Россия в 2023 году приостановила участие в соглашении, увязав его судьбу с действиями Запада и общим ухудшением отношений. Соединённые Штаты, в свою очередь, указывали на невозможность сохранения прежнего формата в условиях кризиса доверия и растущей конкуренции с Китаем. В результате, New START завершил своё действие без замены и без переходных механизмов, что создало стратегический вакуум с трудно прогнозируемыми последствиями.

Для Европы этот вакуум представляет особую опасность. Исторически континент находился в центре ядерного противостояния, но при этом оставался на периферии переговорных процессов по контролю над вооружениями. Европейская безопасность десятилетиями опиралась на американские ядерные гарантии и на существование договорных ограничений между сверхдержавами. С исчезновением этих рамок возрастает вероятность того, что ключевые решения вновь будут приниматься без учёта европейских интересов, несмотря на то что именно Европа остаётся наиболее уязвимой в случае стратегической дестабилизации.

Дополнительную неопределённость вносит изменение логики евроатлантических отношений. Политика США в сфере стратегической стабильности всё чаще воспринимается европейскими союзниками как ориентированная прежде всего на глобальное соперничество, а не на коллективную безопасность. Попытки вовлечь Китай в будущие договорённости и перераспределить стратегические приоритеты усиливают опасения, что европейский фактор может быть принесён в жертву более широким геополитическим расчётам. Пекин, признавая важность контроля над вооружениями, последовательно отказывается участвовать в двусторонних форматах, подчёркивая несоразмерность своего ядерного потенциала по сравнению с США и Россией.

Отсутствие договорных ограничений объективно повышает риск нового витка гонки вооружений. Вместе с тем складывающаяся ситуация открывает и возможность для переосмысления роли Европы в формировании будущей архитектуры безопасности. Вместо пассивного ожидания решений сверхдержав европейские государства могут попытаться выработать собственную консолидированную позицию, основанную на интересах континентальной безопасности и предотвращении стратегической эскалации.

Речь идёт не о замещении существующих ядерных центров силы, а о формировании политической и дипломатической субъектности. Усиление многосторонних форматов диалога, развитие механизмов прозрачности, возвращение контроля над вооружениями в международную повестку — всё это может стать вкладом Европы в стабилизацию ситуации. В противном случае континент рискует окончательно превратиться в пространство реализации чужих стратегий, а не в участника их формирования.

Мир после New START — это мир повышенной неопределённости, в котором отсутствие правил становится таким же фактором риска, как и наличие оружия. Вопрос заключается не только в том, удастся ли избежать дальнейшей эрозии стратегической стабильности, но и в том, кто будет определять параметры новой реальности.

Тим Тис, Филипп Фишер,

Институт исследований мира и политики безопасности,

Университет Гамбурга (IFSH)

Хотите больше? В нашем Telegram-канале — темы под грифом «не для всех»: нестандартные ракурсы, дополнительные материалы и аналитика без купюр.

Для этого потребуется сделать 3 шага в сторону незабываемой коллаборации!