Трамп поставил Иран на паузу, но мир — под ударом

К середине января 2026 года иранский кризис окончательно перестал быть внутренним делом Тегерана, превратившись в масштабное геополитическое столкновение, где на кону стоит не только выживание исламской теократии, но и устойчивость всей системы мировой торговли. Текущая ситуация в Исламской Республике характеризуется беспрецедентным сочетанием внутреннего паралича и внешнего экономического ультиматума, который Вашингтон предъявил всей мировой элите.

Внутри страны режим аятоллы Хаменеи сделал ставку на тотальное силовое подавление и информационную изоляцию. Цифровой блэкаут служит не только инструментом блокировки координации протестующих, но и завесой, скрывающей истинный масштаб насилия. В эти дни блокировка приобрела избирательный характер: в ряде крупных городов фиксируются кратковременные окна мобильной связи и доступа через VPN, что указывает не на технический коллапс, а на управляемую модель цифрового контроля. Утренние сводки правозащитных организаций (включая Iran Human Rights) указывают на то, что число погибших может достигать нескольких тысяч человек, при этом морги крупных городов переполнены. Правозащитные структуры сейчас уточняют оценки, указывая на широкий диапазон подтверждённых жертв — от сотен до более тысячи погибших, при этом подчёркивая, что реальные цифры могут быть существенно выше из-за ограниченного доступа к информации. Введение статуса «врагов Бога» для участников беспорядков и практика ускоренных казней свидетельствуют о том, что Тегеран выбрал путь «сценария выжженной земли». Однако эффективность террора сталкивается с системным кризисом лояльности. Появление сообщений о дезертирстве в регулярной армии и привлечение иракских шиитских прокси для зачистки улиц Тегерана и Мешхеда подчеркивает, что режим больше не доверяет собственным силовым структурам. К 15 января западные разведывательные источники и региональные наблюдатели косвенно подтвердили присутствие связанных с иракскими шиитскими формированиями бойцов в пригородах Тегерана, что усиливает тезис о кризисе доверия режима к собственным силовым структурам.

На этом фоне фигура Резы Пехлеви обретает черты реальной альтернативы. Его интеграция в стратегический план администрации Трампа под лозунгом «Make Iran Great Again» (MIGA) указывает на подготовку к сценарию смены режима. Возвращение монархической или светской либеральной модели обещает Ирану снятие санкций и возврат в мировую экономику, однако несет риски глубокой дестабилизации. Ликвидация жесткой вертикали Корпуса стражей исламской революции (КСИР) может спровоцировать этнический сепаратизм и превратить страну в арену борьбы за «наследство аятолл» между либеральными силами, национальными меньшинствами (курдами, белуджами) и радикальными ячейками бывших силовиков. При этом к сегодняшнему дню администрация США заметно снизила публичную персонализацию этого сценария, делая ставку не на конкретную фигуру, а на управляемый переход с несколькими центрами силы.

Геополитическое измерение кризиса достигло пика с введением Дональдом Трампом 25-процентных пошлин для любых стран, продолжающих торговлю с Ираном. Этот шаг — объявление экономической войны торговым партнерам Тегерана, прежде всего Китаю и России. На практике речь идёт не о немедленном универсальном введении пошлин, а о рамочном механизме, предусматривающем их запуск по факту выявления торговли с Ираном, что сохраняет пространство для выборочного давления и переговоров. Пекин, зависящий от иранской нефти на три четверти своего импорта из этого региона, официально предупредил о «контрмерах», понимая, что уступить Трампу сейчас — значит признать верховенство американских тарифов над национальным суверенитетом. Россия, в свою очередь, видит в падении Тегерана угрозу обнуления всей «Оси сопротивления» и появления прозападного плацдарма у своих южных границ. Москва усиливает дипломатическое давление, предостерегая США от военного вмешательства, которое Трамп обозначил термином «locked and loaded» (приведен в боевую готовность). Однако 15 января Дональд Трамп публично заявил, что откладывает дальнейшую эскалацию и «разборки с Ираном» на неопределённый срок, зафиксировав текущую фазу конфликта как паузу, а не отказ от силового или экономического давления.

Прямое вмешательство США и Израиля в иранский кризис неизбежно приведет к радикальной перекройке всей конфигурации Ближнего Востока. На оси Израиль — Газа и Израиль — Ливан нестабильность в Иране уже вызывает «эффект домино». Ослабление центрального спонсора лишает Хезболлу и ХАМАС оперативной подпитки. Израиль, воспользовавшись моментом, усиливает давление на ливанской границе, стремясь окончательно отодвинуть проиранские силы за реку Литани. В Газе отсутствие иранского финансирования ставит боевое крыло ХАМАС перед угрозой полной изоляции. Сейчас эти процессы приобретают практическое измерение: Израиль де-факто расширяет оперативную активность на ливанском направлении, а в Газе фиксируются перебои с финансированием и снабжением боевых структур.

Реакция стран Залива остается подчеркнуто осторожной. Саудовская Аравия и ОАЭ, формально призывая к деэскалации, за закрытыми дверями приветствуют перспективу обнуления иранской ядерной программы и влияния региональных прокси. Для них падение режима аятолл означает устранение экзистенциальной угрозы и возврат к безоговорочному лидерству в исламском мире. Евросоюз же оказывается в заложниках ситуации: Брюссель осуждает казни, но панически боится новой волны беженцев и энергетического хаоса, который неизбежен в случае полномасштабной войны в Персидском заливе.

Иран сегодня — это точка, в которой Трамп проверяет жизнеспособность своей концепции доминирования через тарифы и силу. Исход этого противостояния определит контуры международного порядка на десятилетия вперед: либо через установление нового американского протектората на Ближнем Востоке, либо через глобальный конфликт, затрагивающий каждого участника мировой торговли.

Хотите больше? В нашем Telegram-канале — темы под грифом «не для всех»: нестандартные ракурсы, дополнительные материалы и аналитика без купюр.

Ваша добровольная поддержка проектов KI очень важна!