Венесуэла под контролем США и последствия для украинского трека
.
Соединённые Штаты провели силовую операцию в Венесуэле, в результате которой президент страны Николас Мадуро оказался под контролем американских властей. Дональд Трамп публично подтвердил действия Вашингтона и заявил о начале переходного этапа управления, сославшись на соображения безопасности. Произошедшее стало беспрецедентным шагом для региона и сразу вывело венесуэльский кризис в плоскость глобальных геополитических последствий.
Смена риторики Дональда Трампа от «миротворца» до лидера, допускающего прямую силовую операцию, стала поворотным моментом не только для Латинской Америки, но и для всей архитектуры глобальных переговоров. Захват Николаса Мадуро и фактическое установление внешнего контроля над венесуэльским политическим процессом — это не эпизод региональной политики, а демонстрация новой, предельно прагматичной логики: сначала сила и контроль, затем легитимация и переговоры. Именно в таком порядке.
Для Трампа венесуэльская операция не противоречит его миротворческому образу, а дополняет его. В его представлении мир — это результат давления, а не компромисса. Венесуэла оказалась идеальной площадкой для демонстрации такого подхода: слабая экономика, расколотые элиты, усталость общества, нефтяной актив и минимальный риск прямого столкновения с другой сверхдержавой. Тема наркотрафика, активно продвигаемая Вашингтоном, сыграла роль универсального оправдания, не столько юридического, сколько политического и медийного. Важно не то, насколько объективно Венесуэла является источником угрозы, а то, что эта формула оказалась удобной для внутренней и внешней аргументации.
Ключевое значение венесуэльского кейса проявляется не на поле боя, а за столом переговоров. Для Москвы происходящее становится сильным аргументом в пользу ужесточения условий мирного договора по Украине, но не в логике «раз вам можно, то можно всем». Если Соединённые Штаты объясняют силовое вмешательство необходимостью контроля, устранения угроз и временного управления ради стабильности, Россия получает возможность продавливать свои требования теми же аргументами: безопасность, реальность на земле, невозможность доверять прежним конструкциям. И здесь возникает важный момент, который принципиально меняет атмосферу вокруг украинского трека. Дональд Трамп, как переговорщик, способен понимать и принимать такую логику, потому что она близка его собственному стилю. Он не мыслит категориями «уступка ради принципа», в его понимании суть — в «давлении ради результата». В этой системе координат позиция Москвы, выстроенная вокруг контроля и безопасности, может выглядеть для него рациональной, даже если она вызывает сопротивление у европейских партнёров. Это не означает автоматического перехода США на сторону России, но предполагает рост давления на Киев, с требованием «подписать, чтобы остановить…», даже если содержание соглашения оказывается для Украины всё более жёстким.
В этом контексте всплывшее в сети высказывание Владимира Жириновского о формуле «Венесуэла — США, Украина — Россия» перестаёт выглядеть экзотикой. Речь, конечно, не идёт о буквальном размене территорий или секретном договоре. Это артикуляция модели сфер влияния, в которой великие державы стремятся развести конфликтные зоны, чтобы не мешать друг другу. Сегодня такая модель не реализуется прямо, но может проявляться косвенно — через приоритеты, темп переговоров и готовность закрывать глаза на действия партнёра в «чужом» регионе. Упоминание Кубы в этой формуле — не план задуманного вторжения, а предупреждение. Куба остаётся символом антиамериканского лагеря в Западном полушарии, и её включение в риторику означает сигнал всем союзникам Каракаса: кризис Венесуэлы — это не изолированный случай, а возможный этап более широкого переформатирования региона. Реакция Гаваны, резко осудившей действия США, показывает, что в регионе происходящее воспринимается не как локальная операция, а как системный сдвиг.
Россия, в свою очередь, действует предсказуемо и сдержанно. Осуждение силовых действий и призывы к осторожности — фиксация прецедента. Москве важно закрепить мысль о том, что правила больше не являются универсальными, и что силовой подход Запада лишает его морального преимущества. Это не делает конфронтацию выгодной и усложняет переговоры. Ухудшение фона между Россией и США в таком случае возможно не потому, что стороны хотят ссоры, однако демонстрация силы и реакция на неё подчиняются логике статуса и недоверия.
Отдельный вопрос — судьба самой Венесуэлы. Захват Мадуро автоматически не приведет к стабилизации. Напротив, наиболее вероятным сценарием становится период внутренней турбулентности. Ключевая интрига заключается теперь в том, чьим ставленником окажется новый лидер, пусть и формальный. Возможны два базовых сценария: либо власть перейдёт к оппозиции, ориентированной на Вашингтон, что будет значить жёсткий геополитический разворот, либо оформится переходная конструкция с участием части прежней элиты и силовых структур, что позволит сохранить управляемость и минимизировать распад государства. Оба сценария несут риски — от миграционных волн до усиления криминальных сетей и нестабильности в регионе.
Мировые последствия венесуэльского кризиса уже выходят за пределы Латинской Америки. Энергетические рынки сталкиваются с новой неопределённостью, дипломатия — с очередным примером приоритета силы над процедурой, а международная система — с усилением циничного подхода: «сначала контроль, потом право». Именно это делает венесуэльский кейс значимым для Украины, он не баланс сил меняет, а язык мира. В итоге, венесуэльский прецедент может подтолкнуть украинское урегулирование не к эскалации войны, а к более жёсткому миру, в котором условия формируются не вокруг принципов, а вокруг способности навязать рамки безопасности и контроля. Москва будет стремиться использовать эту логику максимально. Трамп — понимать и применять её как инструмент сделки. А для Киева и Европы главный риск заключается в том, что компромисс может быть достигнут быстрее, вот только цена этого ускорения окажется значительно выше, чем ожидалось.
Судьба самого Николаса Мадуро — отдельная песня в американской стратегии. Наиболее вероятный и уже заявленный сценарий — публичный судебный процесс в США, оформленный через обвинения в наркоторговле, коррупции и преступлениях против человечности. Такой процесс позволит Вашингтону не только юридически легитимировать смену власти в Венесуэле, но и использовать фигуру Мадуро как наглядный пример для других режимов, находящихся в зоне американского давления. Альтернативный вариант — удержание Мадуро в статусе «разменной карты» на переговорах, где его судьба может стать элементом торга по вопросам нефти, санкций и региональной безопасности.
В любом случае, Мадуро перестаёт быть самостоятельным политическим актором и превращается в ресурс, через который Соединённые Штаты будут формировать новую конфигурацию власти в Венесуэле и транслировать сигнал остальному миру.
Хотите больше? В нашем Telegram-канале — темы под грифом «не для всех»: нестандартные ракурсы, дополнительные материалы и аналитика без купюр.
Хотите поддержать изменения к лучшему в вашей стране? Участвуйте в них вместе с нами! Вы можете внести свой вклад в независимую журналистику.
