Мафия: от наркокартеля к бизнес-модели

Смерть знаковой фигуры международного преступного мира Менчо не ослабит мексиканскую мафию: картели укоренились в государстве и стали мощными экономическими и политическими игроками.

Немесио Осегера, известный как Менчо, мексиканский наркобарон, погибший в конце февраля в перестрелке с силами безопасности, был мафиози XXI века. Он возглавлял не семейный клан, а современный, глобализированный преступный конгломерат. Его смерть повлияет даже на такие далекие страны, как Бразилия, Испания, Нигерия и Австралия. Будет ли борьба за наследство и где именно, пока неясно. Ясно одно: преступные структуры никуда не денутся, потому что за предыдущие 20 лет организованная преступность глубоко интегрировалась в мексиканскую политику и общество.

Картель Менчо, Jalisco Nueva Generación (CJNG), работает как Starbucks или McDonald’s: выдает франчайзинговые лицензии местным преступным группировкам. Они могут использовать для своей деятельности (рэкета, похищений, грабежей, мошенничества и т. д.) отпугивающий логотип CJNG и получают от картеля политическую поддержку. За это они должны платить «лицензионный сбор» и гарантировать картелю транзит наркотиков, оружия и людей.

Повсеместная организованная преступность заставляет сотни тысяч мексиканских предпринимателей, в частности в отраслях сельского хозяйства, гастрономии, горнодобывающей промышленности и транспорта, платить защитные взносы. В поле зрения картелей попали пекарни тортильи и даже школы. В свое время CJNG даже имел собственный колл-центр, чтобы обманывать американских пенсионеров, которые хотели приобрести курортную недвижимость на мексиканских пляжах.

Такие операции не похожи на классическую торговлю наркотиками. 50 лет назад наркобизнес в Мексике был достаточно прозрачным, таким себе Pax narca: несколько картелей с четко определенными сферами влияния. Они подкупали региональных военных командиров, чтобы грузы с наркотиками не задерживали. Командиры передавали часть денег единственной партии PRI (Partido Revolucionario Institucional), которая правила с 1929 по 2000 год. Она терпела это при определенных условиях: никакого чрезмерного насилия, которое могло бы повредить имиджу PRI или вызвать вмешательство США, а еще картели должны были держаться подальше от политики.

Кокаин поступал в США из Андского региона, Мексика была лишь транзитной страной. Местное население почти не участвовало в процессе, за исключением тех районов, где традиционно выращивали опий и каннабис – там крестьян заставляли выращивать наркотики.

Теперь изменились не только сами наркотики (хитами стали синтетические, такие как амфетамины или фентанил), но и весь бизнес в целом. Сырье и химические прекурсоры импортируют из Китая, таблетки производят непосредственно в Мексике. Для этого нужны химики, а также банды киллеров для защиты лабораторий. Другие виды деятельности картелей, такие как рэкет и проституция, требуют территориального контроля, а также персонала. Кадров хватает. Благодаря целенаправленным инвестициям (городские праздники, стипендии, музыкальные фестивали, конкурсы красоты), картели глубоко укоренили наркокультуру в обществе. Социологи выяснили, что в особо опасных регионах до трети молодежи мечтает стать боссами мафии.

На руку картелям и то, что модель развития Мексики как производственной базы США построена на низких зарплатах. Большинство мексиканцев работает шесть дней в неделю за минимальную зарплату, около 500 евро в месяц. Картели сразу предлагают вдвое больше, а высококвалифицированных специалистов (химиков, логистов, финансовых экспертов) заманивают десятикратной зарплатой. Согласно исследованиям, они дают работу примерно полумиллиону человек, что делает их пятым по величине работодателем в стране.

Для контроля над территориями картелям нужны надежные союзники в политике, суде и силах безопасности. Хорошим союзником в таких случаях является повсеместная коррупция, но сейчас картели уже не подкупают действующих политиков, а финансируют избирательные кампании «своих» кандидатов. За десять дней до операции против Менчо менее чем в 150 км от его укрытия арестовали одного из самых известных мэров, связанных с картелем. Диего Ривера из правящей партии «Морена» руководил «Текилой», центром производства знаменитого мексиканского агавового алкогольного напитка. Он платил картелю почти два миллиона евро в год и в обмен на это имел право требовать от местных заводов текилы деньги за защиту. Отмывались эти деньги в сфере недвижимости через государственные строительные контракты.

Основной метод картелей – запугивание. Страх должен отгонять конкурентов и парализовать население. Для этого они вешают на мостах изуродованные трупы или публикуют сцены пыток на YouTube. Менчо специально нанимал бывших военных из элитных подразделений, обученных контрпартизанской войне.

Во время пандемии произошло еще одно кардинальное изменение. Разрыв цепей поставок повлиял и на наркотрафик, поэтому Менчо и другие наркобароны начали платить своим приспешникам наркотиками, которые те затем продавали местной молодежи. Исследования показывают, что за период с 2020 по 2022 год потребление наркотиков удвоилось.

Результат всей этой деятельности – коррумпированные политики и травмированное общество с ограниченными возможностями для организации. Те, кто воюет на стороне добра и мешает картелям – экологи, правозащитники, социальные активисты, журналисты-расследователи – платят высокую цену. С 2006 года около 1000 из них были убиты.

С того же 2006 года правительства Мексики экспериментируют с различными стратегиями борьбы с картелями. Консервативный президент Фелипе Кальдерон (2006-2012) милитаризировал страну и начал против них войну. Тогда были арестованы высокопоставленные наркобароны. Это соответствует стратегии Kingpin, которую еще в 1992 году разработало Агентство США по борьбе с наркотиками и которую теперь применили к Менчо. Цель состоит в том, чтобы ослабить структуру картелей для облегчения контроля над ними.

Но главная цель той войны с наркотиками была политическая. Кальдерон заключил союз с вооруженными силами, чтобы с помощью репрессий подавить протесты против его сомнительной победы на выборах. Это удалось, но дорогой ценой: после каждого ареста вспыхивали жестокие войны за власть. Насилие резко возросло, количество убийств утроилось. Картели диверсифицировали деятельность и продолжили расширяться.

Преемник Кальдерона от PRI, Энрике Пенья Ньето (2012-2018), отдавал предпочтение реформам экономики, но и он сначала продолжал милитаризацию. Международное и общественное давление из-за скандала вокруг 43 похищенных студентов педагогического университета в Айоцинапе заставило его в 2014 году провести реформы в сфере безопасности.

Тогда была разработана инновационная программа, которая, среди прочего, предусматривала создание независимой и автономной генеральной прокуратуры, а также совершенствование методов полицейского расследования, создание единого реестра пропавших без вести лиц и введение программы защиты активистов и журналистов. Демократическое сотрудничество и контроль планировались как методы борьбы с безнаказанностью (93 процента преступлений никогда не наказываются).

Однако левонационалистический президент Андрес Мануэль Лопес Обрадор (AMLO), правивший с 2018 по 2024 год, не был заинтересован в этих мерах. Он поставил на первый план свою социальную программу с целью вытеснить «неолиберальную элиту» и закрепить власть своего движения Morena на годы. Для этого он ослабил демократические механизмы контроля и разделения власти.

В сфере безопасности AMLO обещал «поцелуи вместо выстрелов». Он сделал картелям своеобразное предложение мира, надеясь вернуть Pax narca эпохи PRI. Он хотел отвлечь молодежь от мафии с помощью социальных программ, но он же сократил все те программы, которые реализовывались через общественные организации, такие как женские приюты, детские ясли или молодежные развлекательные заведения. Кроме того, он углубил милитаризацию через конституционную реформу, которая гарантировала военным контроль над внутренней безопасностью, и отменил правовые механизмы защиты жертв насилия. Результат: убийства и исчезновения людей побили все рекорды, а верховенство права и демократия начали приходить в упадок.

Преемница AMLO с 2024 года, Клаудия Шейнбаум, расставила акценты иначе. Она пообещала усилить методы полицейских расследований, расширить международное сотрудничество и бороться с отмыванием денег. Эксперты считают это целесообразным, и сначала количество убийств все-таки немного снизилось. Но этой идее сопротивляются ранее уполномоченные военные, собственная партия Шейнбаум (влиятельные политики, замешанные в уголовных делах) и президент США Дональд Трамп. Он, руководствуясь своими внутриполитическими интересами, настаивает на возобновлении войны с наркотиками, а также на краткосрочных медийных сенсациях, таких как арест Менчо. Для гражданского населения Мексики, беззащитного перед нападениями как картелей, так и сил безопасности, это плохо.

Сандра Вайс,

политолог и дипломат

P.S. Статья подчёркивает системную проблему: наркокартели превратились из криминальных структур XIX–XX веков в устойчивых экономических и политических игроков XXI века. В центре этой трансформации — глубокая интеграция в повседневный бизнес, государственные институты и социальные сети, что делает традиционные методы борьбы неэффективными. Поэтому критически важно обсуждать не только действия отдельных преступников, но и институциональную среду, которая позволяет таким «конгломератам» существовать и процветать.

В нашем Telegram-канале — темы под грифом «не для всех»: нестандартные ракурсы, дополнительные материалы и аналитика без купюр.

Ваша добровольная поддержка проектов KI очень важна!