Как может закончиться война с Ираном или мысли, записанные в убежище
.
Заявления о том, что война с Ираном может закончиться «в ближайшее время», как это допускает Дональд Трамп, звучат обнадеживающе. Но опыт подсказывает: такие конфликты не заканчиваются по желанию — они заканчиваются, когда исчерпывают себя. Тем не менее, это не повод для пессимизма. У подобных войн есть своя логика завершения, и она уже начинает проявляться.
С самого начала было ясно, что это не конфликт с простым финалом. Для Израиля и США речь идет о попытке изменить правила игры на Ближнем Востоке. Та самая формула «нового региона», о которой говорит Биньямин Нетаниягу, предполагает долгосрочный демонтаж иранской архитектуры влияния — через последовательное обрубание её «щупалец» в регионе и жесткое ограничение ракетных и ядерных возможностей Тегерана.
Иран, в свою очередь, не стремится к «победе» в классическом смысле. Его задача — выжить, сохранить управляемость и способность отвечать. Это стратегия, при которой даже частичное сохранение потенциала уже может быть представлено как успех. Именно поэтому война не заканчивается быстро. Но именно поэтому у нее и есть предел.
Сегодня этот предел все меньше определяется военными ударами и все больше — экономикой и инфраструктурой. Ситуация вокруг Ормузского пролива и острова Харг показывает, что стороны вышли на уровень взаимного давления, где каждый следующий шаг связан с растущими рисками не только для противника, но и для самих себя. Это важный момент. История показывает: именно здесь обычно и начинается движение к завершению конфликта. Не из-за внезапного мира, а потому что продолжение войны перестает давать прежний эффект. Даже удары по иранской элите, включая фигуры уровня Али Лариджани, не привели к дестабилизации системы. Это означает, что сценарий «быстрого обрушения» не реализуется. Но есть и другая сторона: устойчивость системы делает более вероятным управляемый выход, а не хаотичный распад.
Ключевой вопрос сейчас — внутренняя динамика Ирана. Внешнее давление одновременно усиливает и консолидацию, и скрытые противоречия. И именно в какой-то момент внутри системы может сформироваться понимание, что изменение курса — это способ сохранить, а не потерять — и, что не менее важно, появится субъект, способный это решение оформить и реализовать. И здесь появляется пространство для более реалистичного сценария. Но решения никогда не принимаются в вакууме. Их цена и возможность будут напрямую зависеть от нескольких факторов.
Первый — региональный. Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар наблюдают не просто за войной, а за судьбой своих нефтяных терминалов. Для них красная линия проходит по фарватеру Ормузского пролива. И эта позиция уже обрела четкую дипломатическую форму. По итогам встречи глав МИД 12 арабских и исламских стран в Эр-Рияде было принято недвусмысленное заявление, что удары Ирана по странам Персидского залива невозможно никоим образом оправдать. Их целями становятся объекты гражданской инфраструктуры и жилые районы. Тегеран должен немедленно прекратить эти атаки.
Второй — глобальный. Здесь ключевую роль играют Соединённые Штаты. Именно от Вашингтона зависит масштаб военной и политической поддержки Израиля, а также уровень давления на Иран — от санкций до демонстрации силы. США остаются единственным актором, способным изменить стратегический баланс конфликта и задать рамки его завершения. Но есть и второй важный участник глобальной сцены — Китай. Пекин не заинтересован в идеологических победах, но он критически зависим от стабильности поставок энергоресурсов и логистических путей. Китай выступает невидимым модератором, для которого хаос в регионе — это прямые убытки. Именно его давление на Тегеран может стать тем «тихим» фактором, который заставит иранскую верхушку искать выход, когда экономическая цена войны перевесит идеологические дивиденды.
Третий — внутриизраильский. Война на несколько фронтов — это вопрос не только ресурсов, но и общественной выносливости. Иран не может победить Израиль военным путем, но способен создать ситуацию стратегического истощения. В какой-то момент даже сильная сторона начинает искать не победу, а выход.
Четвертый — внутрииранский. Ключ к завершению войны — появление субъекта, способного принять новую реальность и представить ее как достижение. В системе, где переплетены интересы силовых структур, духовенства и технократов, это может быть только результатом внутриэлитного консенсуса. И не исключено, что те, кто сегодня являются мотором конфликта, в определенный момент станут его ограничителем.
Эти четыре фактора не отменяют логику нового баланса — они ее формируют. Предел войны определяется не только возможностями сторон, но и внешним давлением, внутренней ценой и способностью элит признать границы допустимого.
Эта война, скорее всего, не закончится ни громким соглашением, ни чьей-то очевидной победой. Она завершится иначе — через постепенное формирование новой конфигурации сдерживания, в которой возможности сторон будут ограничены не договором, а достигнутым пределом. Израиль сможет зафиксировать снижение уровня угрозы — но не ее исчезновение. Иран сохранит систему — но уже в более узком коридоре возможностей. Это и будет тот самый результат, который каждая сторона назовет своим.
Такие финалы не производят впечатления. В них нет точки, после которой можно сказать: «все закончено». Но именно так завершаются современные войны — не решением, а фиксацией нового баланса. И вопрос сейчас не в том, будет ли достигнут этот баланс. Вопрос в том, через какие издержки стороны к нему придут — и где именно пройдет та граница, за которой продолжение войны перестанет менять реальность.
Александр Цинкер,
политолог,
экс депутат Кнессета
В нашем Telegram-канале — темы под грифом «не для всех»: нестандартные ракурсы, дополнительные материалы и аналитика без купюр.
Ваша добровольная поддержка проектов KI очень важна! Вы можете внести свой вклад и помочь любым, предложенным способом.
