«Dolce Vita» – европейская иллюзия благополучия

Стареющие государства и долги ведут Европу к кризису, но ее любовь к досугу вместо работы может стать главным козырем в эпоху ИИ-изобилия.

Судя по многим параметрам, Евросоюз может стать одним из главных проигравших в ходе революции искусственного интеллекта (ИИ): Китай и США оставят его далеко позади. Даже если бы европейская энергетическая политика уже не делала строительство крупных дата-центров запретительно дорогим, фрагментированность рынков капитала в Европе крайне затруднила бы привлечение нужного финансирования.

Кроме того, высокий уровень налогового бремени в Европе мешает формированию и удержанию звезд в сфере ИИ, не говоря уже об их привлечении из-за рубежа. Постоянная экспансия государственного регулирования отпугивает бизнес и предпринимательство.

Впрочем, даже если забыть про ИИ-бум, стареющие социальные государства Европы выглядят теряющими стабильность. Рост экономики замедлился (в Германии, с ее крупнейшей на континенте экономикой, он фактически остановился), а необходимость перевооружаться повышает спрос на деньги государства. Проблемы усугубляются нехваткой политических лидеров-центристов, способных сдерживать популистские движения (как левых, так и правых), которые, скорее всего, поддержат увеличение госрасходов, если придут к власти. В итоге большой кризис выглядит неизбежным.

Однако у Европы есть одно решающее преимущество: ее общество значительно лучше, чем общества США и Азии, адаптировано к миру изобилия. Благодаря щедрому социальному государству и налоговым системам, которые поощряют людей заниматься нерыночной деятельностью, европейцы обычно меньше ориентируются на карьеру, чем большинство американцев или азиатов, и больше ценят досуг, общение и культуру. У них длиннее отпуск, они трудятся меньше часов и проводят больше времени с семьей и друзьями (хотя это не уберегло континент от глобальной тенденции спада рождаемости).

Да, сейчас ЕС обеспечивает изобилие, лишая свою экономику динамизма, который нужен для создания изобилия. Если глобальные реальные процентные ставки останутся высокими надолго, тогда тяжелое долговое бремя ЕС продолжит тормозить экономический рост. Учитывая напряженность с бюджетами, неясно, как европейские страны смогут справиться с крупным шоком (будь то кибервойна, конфликт вокруг Тайваня или что-то еще), не спровоцировав новый долговой или финансовой кризис.

Есть хорошая новость: долговые кризисы рано или поздно заканчиваются. А если ИИ в итоге обеспечит невиданный прирост производительности (и при этом не материализуется какой-нибудь из катастрофических сценариев, предсказываемых техноскептиками), тогда Европа может оказаться главным мировым примером образа жизни. Люди будут приезжать туда не только ради покупки предметов роскоши, но и чтобы научиться получать максимум от появившегося у них свободного времени.

Если Европа способна научить мир жить в эпоху изобилия, тогда, возможно, она научит и политиков управлять таким миром. Например, европейская система с налогом на добавленную стоимость (НДС) выглядит как налоговая структура, специально созданная для пост трудовой экономики или, по крайней мере, для экономики, где выше налоги на потребление, а не на трудовые доходы. Налоги на потребление обычно эффективней и создают меньше искажений, чем налоги на доходы, и они стимулируют сбережения, хотя администрировать их, наверное, труднее.

Кроме того, НДС политически легче вводить, чем налог на богатство, хотя он позволяет достичь многих из тех же самых целей, поскольку снижает покупательную способность капитала. НДС может создавать регрессивный эффект, но этот эффект будет вызывать меньше озабоченности, если использовать полученные доходы для финансирования крупных трансфертов домохозяйствам с низкими и средними доходами.

В Европе давно сложился политический консенсус в пользу перераспределения доходов и богатств, и неожиданно это может стать ее сильной стороной. Если ИИ сильно сократит долю труда в доходах, тогда обществу, уже привыкшему к политике перераспределения, будет легче адаптироваться, чем обществу, где основной источник дохода – труд.

Впрочем, серьезной проблемой остается иммиграция. Сравнительно щедрым социальным государствам Европы намного труднее интегрировать большие притоки мигрантов, чем рыночно-ориентированной системе Америки. В США многие иммигранты понимают, что им надо искать работу, поскольку доступ к федеральным пособиям обычно ограничен иммиграционным статусом. В Европе же, напротив, лица, которые просят убежища или получили статус беженца, получают спонсируемое государством жилье и пособия, что создает дополнительную нагрузку на уже перегруженные системы соцзащиты. Когда у граждан станет больше свободного времени и меньше экономических перспектив, они, возможно, начнут сильнее возмущаться тем, что они считают конкуренцией со стороны иммигрантов, что создаст благоприятную почву для деструктивной политики.

Несмотря на все текущие проблемы с энергетикой в Европе, примерно через десять лет картина, возможно, будет выглядеть совсем иначе. Если предположить, что зеленые технологии будут и дальше совершенствоваться, континент может в итоге оказаться на правильной стороне энергетической истории. Напротив, Америка, где при президенте Дональде Трампе акцент вновь стал делаться на ископаемом топливе, может получить сравнительно высокие затраты на энергоресурсы вместо ценового преимущества, которым она давно пользуется.

У Европы есть и другое, менее явное политическое преимущество: она не породила такой же класс техноолигархов, какой появился в США. Возможно, это (а также отсутствие политических фигур, подобных Трампу) одна из причин, почему Европа выглядит более успешной в сохранении демократических норм.

Все это никак не умаляет огромные проблемы Европы в ИИ-центричном мире. Ее сравнительный экономический спад может продолжаться еще долгие годы. Но если ИИ оправдает ожидания и откроет новую эру материального изобилия, Европа может обнаружить, что ее величайшее сравнительное преимущество связано не с созданием наиболее передовых систем, а с демонстрацией примера, как хорошо можно жить в мире, который создают эти передовые системы.

К сожалению, как любят говорить шахматисты, перед эндшпилем боги поместили миттельшпиль. У Европы могут быть убедительные идеи о том, как надо жить в эпоху изобилия, но сначала ей следует найти туда дорогу.

Кеннет Рогофф,

профессор экономики и государственного управления Гарвардского университета,

лауреат Премии «Deutsche Bank» в области финансовой экономики

КОММЕНТАРИЙ ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА

РОБЕРТ ЗАПАДИНСКИЙ, ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР kOMMERSANTINFO

Статья Кеннета Рогоффа интересна прежде всего тем, что рассматривает искусственный интеллект в качестве одного из ключевых факторов трансформации мировой экономики, рынка труда и самой модели современного государства. Автор предлагает нетривиальный вывод: несмотря на технологическое отставание от США и Китая, Европа может оказаться лучше подготовленной к новой экономической реальности благодаря модели общества, десятилетиями строившейся на инвестициях в образование, человеческий капитал и качество жизни. Именно эта мысль заслуживает особого внимания.

Сегодня в Молдове искусственный интеллект чаще обсуждают в контексте цифровизации государственных услуг или внедрения отдельных технологий. Между тем куда более важным становится вопрос, как ИИ изменит рынок труда, структуру экономики и источники национальной конкурентоспособности. Это уже не прогнозы на далекое будущее. Международные исследования показывают, что автоматизация постепенно затрагивает бухгалтерию, банковские операции, юридическое сопровождение, переводческие услуги, обработку документов, клиентский сервис и другие виды интеллектуального труда. А эти направления еще недавно считались перспективными для стран, не располагающих крупной промышленной базой.

Для Молдовы подобные изменения имеют особое значение. Страна продолжает терять население, испытывает хронический дефицит кадров и сохраняет одну из самых низких производительностей труда в регионе. Одновременно многие годы важнейшей опорой экономики оставались денежные переводы граждан, работающих за рубежом. Такая модель формировалась десятилетиями и позволяла поддерживать внутреннее потребление даже при ограниченном экономическом росте. Но распространение искусственного интеллекта способно постепенно изменить и внешний рынок труда. Если спрос на часть профессий, в которых заняты молдавские трудовые мигранты, начнет снижаться, последствия почувствуют не только отдельные семьи. Изменения затронут внутренний спрос, рынок недвижимости, сферу услуг и поступление средств в экономику страны.

Европа подходит к этим изменениям, располагая мощной системой университетов, научных исследований, механизмами подготовки и переподготовки кадров, развитой инновационной средой и значительными финансовыми ресурсами для адаптации экономики. Молдове предстоит проходить тот же период трансформации, имея значительно более ограниченные возможности. Поэтому вопрос заключается не только в использовании новых технологий, но и в способности страны своевременно подготовить специалистов, создать современные отрасли экономики и обеспечить условия, при которых квалифицированные кадры будут востребованы внутри страны.

На протяжении многих лет одним из важнейших экономических ресурсов Молдовы фактически оставались люди – их знания, квалификация, труд. Если искусственный интеллект действительно приведет к снижению глобального спроса на человеческий труд в целом ряде сфер, стране придется искать принципиально новые источники экономического роста. Уже сегодня надо понимать, какие отрасли смогут создавать высокую добавленную стоимость в ближайшие десять лет, какие компетенции станут востребованными в новой экономике, и за счет чего будет формироваться национальная конкурентоспособность.

Статья подводит и к еще одному вопросу, который в молдавской дискуссии практически не звучит. Все рассуждения о европейской интеграции обычно исходят из предположения, что Евросоюз и в дальнейшем сможет в прежних масштабах финансировать развитие менее обеспеченных стран. Между тем, сам автор описывает Европу, которой в ближайшие годы предстоит направить огромные ресурсы на собственную технологическую перестройку. Искусственный интеллект, создание вычислительной инфраструктуры, развитие собственной технологической базы, энергетическая трансформация, рост оборонных расходов и усиление глобальной конкуренции потребуют от ЕС колоссальных инвестиций. В такой ситуации неизбежно возрастает конкуренция за европейские финансовые ресурсы, а эффективность их использования становится одним из ключевых критериев принятия решений. Поэтому статья Рогоффа заставляет посмотреть на перспективы Молдовы под другим углом.

Вопрос постепенно перестает сводиться к тому, сколько Европа сможет ей дать. Не менее важно понять, что сама Молдова сможет предложить европейской экономике через несколько лет. Если ЕС будет все больше концентрироваться на собственной конкурентоспособности, поддержка партнеров неизбежно станет более прагматичной и будет зависеть от их способности создавать экономическую ценность, а не только осваивать европейские фонды. Для Молдовы это означает необходимость ускоренного поиска собственной модели развития, основанной на производительности, знаниях и способности создавать востребованные отрасли. Это и есть главный практический вывод статьи.

Искусственный интеллект меняет не только структуру мировой экономики, но и саму логику конкуренции, определяя, куда будут направляться инвестиции, где будут создаваться новые технологии, и какие страны смогут воспользоваться преимуществами следующего этапа развития. Европа, столкнувшись с необходимостью собственной ускоренной трансформации, будет все меньше способна компенсировать слабости тех государств, которые откладывают внутренние реформы. И для Молдовы новая экономическая модель уже не может оставаться вопросом долгосрочных планов или экспертных дискуссий. От способности страны создать условия для роста, инноваций и повышения производительности будет зависеть ее место в новой мировой экономике.

Присоединяйтесь к нашему Telegram-каналу: важные новости, аналитика и инсайды!

Хотите поддержать изменения к лучшему в вашей стране? Участвуйте в них вместе с нами! Вы можете внести свой вклад в независимую журналистику.