Пакистанский гамбит: о чем молчит Иерусалим
.
События в Исфахане и Тегеране сместили внимание на дипломатический фронт конфликта. В этом процессе всё чаще упоминается неожиданное имя — Пакистан.
Дипломатическая активность резко ускорилась после публикации американского плана из 15 пунктов и жёстких встречных условий Тегерана. Пакистан рассматривается как потенциальная площадка для прямых переговоров. Исламабад официально заявил о готовности принять делегации. По информации СМИ, в качестве ключевых участников будущих встреч могут фигурировать вице-президент США Джей Ди Вэнс и спикер иранского парламента Мохаммад‑Багер Галибаф, хотя официального подтверждения пока нет. Вероятно, их участие будет зависеть от согласования обеих сторон и формата встреч.
Аналитики предполагают, что переговоры будут касаться как вопросов прекращения ударов и деэскалации, так и долгосрочной безопасности морских и сухопутных маршрутов, по которым проходит экспорт иранских ресурсов. Пакистан, находясь в географически нейтральной позиции, может сыграть роль связующего звена, обеспечивая обмен позициями сторон и предоставляя площадку для дальнейших дискуссий. Несмотря на публичные опровержения со стороны Ирана, называющего новости о переговорах «фейком для успокоения рынков», объявленная Трампом пауза в ударах по энергетической инфраструктуре Ирана говорит об обратном: торг идет.
В этом процессе крайне примечательно «молчание Иерусалима». Пока списки требований США и Ирана обсуждаются публично, израильские условия остаются за кадром, и это выглядит грамотным тактическим ходом. В дипломатии союзники нередко используют схему «добрый и злой полицейский». Она позволяет Вашингтону говорить Тегерану: «Мы, в целом, готовы пойти на компромисс по санкциям, но наши партнеры в Израиле категорически против, и нам нужно что-то более весомое от вас, чтобы их убедить». Такое делегирование «неуступчивости» Израилю дает Трампу дополнительные рычаги давления, не связывая его прямыми обязательствами перед Ираном.
Однако для самого Израиля в этом торге есть пункт, который должен стать фундаментальным и неразменным — официальное признание Ираном права еврейского государства на существование. Любая сделка, ограничивающая лишь количество центрифуг или дальность ракет, останется временной подпоркой, если не изменится сама парадигма иранского режима, построенная на идее уничтожения «сионистского образования». Без отказа от этой доктрины любые подписи на бумаге станут лишь передышкой для подготовки следующего витка агрессии. Израильское молчание сейчас — это не отсутствие позиции, а ожидание момента, когда цена иранского «выживания» достигнет максимума, позволяющего требовать признания субъектности Израиля как обязательного условия мира в регионе.
Важно понимать, что контролируемые утечки подобных документов служат еще одной цели — проверке реакции внутренней аудитории и прощупыванию «порога боли» противника. Когда Иран требует взимать плату за проход судов через Ормузский пролив, он не ждет немедленного согласия, а проверяет, как далеко Запад готов зайти в вопросе энергетической безопасности. Точно так же и американские требования о полном доступе ко всем объектам Ирана являются сигналом о том, что старая модель «ядерной сделки» больше не актуальна.
В конечном итоге, обе стороны прекрасно понимают, что от значительной части своих требований им придется отказаться. Сейчас мы наблюдаем этап, когда каждый участник старается набить цену своим будущим уступкам, чтобы в момент реального компромисса представить его внутренней аудитории как вынужденный, но стратегически оправданный шаг. И именно поэтому главные условия будущего соглашения сегодня обсуждаются не столько на переговорах, сколько в пространстве дипломатических сигналов, пауз в ударах и тщательно рассчитанных утечек.
Александр Цинкер,
политолог
В нашем Telegram-канале — темы под грифом «не для всех»: нестандартные ракурсы, дополнительные материалы и аналитика без купюр.
Хотите поддержать изменения к лучшему в вашей стране? Участвуйте в них вместе с нами! Вы можете внести свой вклад в независимую журналистику.
