Совет мира меняет игру: роль Молдовы в новом раскладе
.
Инициатива Дональда Трампа по созданию «Совета мира» на первый взгляд выглядит парадоксальной. За одним столом предполагается собрать государства и политических акторов, которые не просто находятся в состоянии конфликта, но зачастую объективно не заинтересованы в примирении — от Ближнего Востока до постсоветского пространства. Однако именно этот парадокс и раскрывает стратегическую логику проекта.
Речь идёт не о классическом миротворчестве и не о гуманитарной дипломатии в духе ООН. «Совет мира» — это симптом глубинного кризиса существующей системы международных институтов и одновременно попытка предложить альтернативную модель глобального управления. В центре этой модели — не нормы и процедуры, а сделки, баланс сил и персональное влияние. По сути, Трамп тестирует контуры «пост ООНовского мира», где эффективность подменяет легитимность, а решения принимаются вне формализованных рамок.
Для США подобная инициатива — это трансляция переосмысления глобальной роли Вашингтона. Речь идёт не об отказе от лидерства, а о смене инструментария: от институционального контроля к гибкому, транзакционному управлению конфликтами. В этом смысле «Совет мира» становится не альтернативой американской внешней политике, а её радикализацией — попыткой вернуть США статус главного арбитра в мире, где традиционные механизмы влияния больше не работают.
Для Европейского союза подобный проект выглядит куда более тревожно. ЕС исторически опирается на многосторонние институты, правовые рамки и длительные переговорные форматы. Появление параллельных структур, не связанных обязательствами международного права, подрывает саму философию европейской внешней политики. Более того, это усиливает риск маргинализации ЕС в вопросах безопасности и конфликтного урегулирования — особенно на периферии Европы, включая Восточную Европу и Балканы.
Россия, в свою очередь, может рассматривать «Совет мира» как окно возможностей. Неформальные переговорные форматы без жёсткой идеологической надстройки объективно расширяют пространство для манёвра Москвы, позволяя обсуждать чувствительные вопросы вне давления санкционной и нормативной логики Запада. Однако подобные форматы несут и риски — прежде всего, опасность ситуативных договорённостей, не закреплённых институционально.
На этом фоне постсоветское пространство вновь превращается в зону повышенной уязвимости. Приднестровский конфликт, десятилетиями находящийся в состоянии управляемой заморозки, может стать тестовым кейсом для новой дипломатической логики. В условиях ослабления роли ОБСЕ и ЕС, решения могут приниматься быстрее, но ценой снижения прозрачности и участия самой Молдовы в определении собственной судьбы.
Ситуацию усугубляет внутренний фактор. Обострение отношений между центральной властью Молдовы и руководством Гагаузии всё меньше воспринимается как сугубо внутренний кризис. В логике новой геополитики такие конфликты легко встраиваются во внешние сценарии давления, посредничества или торга. Для малых государств это означает не столько прямую угрозу распада, сколько постепенную утрату управляемости и субъектности.
Именно в этом контексте вновь актуализируется тема возможного объединения Молдовы и Румынии. Концепция «Великой Румынии» подаётся как простое и окончательное решение — интеграция в ЕС и НАТО через поглощение более сильным государством. Однако подобный сценарий несёт серьёзные геополитические издержки: от обострения отношений с Россией до роста внутренней поляризации и фактической ликвидации молдавской государственности как субъекта международных отношений.
Альтернативная идея «Великой Молдовы» — не в территориальном, а в институциональном смысле — предполагает иной путь: укрепление нейтрального, устойчивого государства, способного балансировать между ЕС, США и Россией. Этот сценарий сложнее, менее зрелищен и требует времени, которого у Молдовы почти не осталось. Тем не менее, именно он теоретически соответствует интересам региональной стабильности и европейской безопасности.
Таким образом, «Совет мира» Дональда Трампа — это не столько инструмент урегулирования конкретных конфликтов, сколько маркер глобального перехода к новой системе международных отношений. Для Молдовы этот переход означает утрату прежних иллюзий. В мире, где институты слабеют, а решения принимаются кулуарно, выживают не те, кто апеллирует к правилам, а те, кто способен защитить свою субъектность. Вопрос лишь в том, успеет ли Молдова сделать этот выбор осознанно.
Роберт Западинский,
Главный редактор kommersantinfo.com
