Приднестровье возвращается в большую геополитику
.
На протяжении многих лет Приднестровье рассматривалось международным сообществом как второстепенный и управляемый конфликт постсоветского пространства. Несмотря на отсутствие политического урегулирования, ситуация в регионе сохраняла относительную стабильность и редко выходила за рамки дипломатических формул. Однако в последние месяцы приднестровский фактор вновь начал проявляться в экспертных и политических дискуссиях — уже не как локальная аномалия, а как часть более широкой трансформации системы безопасности Восточной Европы.
Катализатором этого процесса стали сразу несколько взаимосвязанных факторов: конфликт на Украине, изменение логистики в Черноморском регионе, ускоренное институциональное сближение Молдовы с евроатлантическими структурами и возвращение в публичный дискурс темы возможного объединения Молдовы с Румынией.
До 2022 года Приднестровье находилось на периферии внимания Брюсселя и Вашингтона. Оно воспринималось как «замороженный конфликт», не оказывающий прямого влияния на ключевые процессы европейской безопасности. Эта логика была основана на предположении, что статус-кво может сохраняться неопределённо долго при минимальных затратах политического внимания.
Однако конфликт на Украине радикально изменил региональную оптику. Восточная Европа перестала быть пространством вторичных рисков и превратилась в зону постоянного стратегического мониторинга. Любые территории, находящиеся между ЕС и зоной активных боевых действий, автоматически приобрели новое значение — прежде всего с точки зрения логистики, устойчивости инфраструктуры и управляемости внутренних конфликтов. В этой конфигурации Молдова и Приднестровье перестали рассматриваться как изолированные кейсы. Они стали частью более широкой системы уравнений, в которой безопасность, транспортные коридоры и политическая лояльность приобретают первостепенное значение.
Традиционный подход ЕС к подобным конфликтам строился на «мягкой силе»: экономическая интеграция, нормативное сближение, расширение доступа к рынкам и постепенная трансформация элит. В условиях относительной стабильности такая стратегия могла бы быть применима и к Приднестровью. Но текущая геополитическая реальность резко сокращает временной горизонт принятия решений. Украинский конфликт остаётся нерешённым, а прежняя архитектура европейской безопасности фактически демонтирована. В этих условиях внешние акторы всё чаще исходят не из логики десятилетий, а из логики краткосрочной управляемости рисков. Это не означает отказ от экономических и институциональных инструментов, но делает их недостаточными без параллельного учёта факторов безопасности. Приднестровье в этой логике перестаёт быть объектом постепенной трансформации и всё чаще рассматривается как потенциальная точка нестабильности, требующая превентивного контроля.
Возвращение темы объединения Молдовы с Румынией в публичный дискурс имеет принципиальное значение. В течение десятилетий этот вопрос существовал в латентной форме и не рассматривался как практический политический сценарий. Вот только за последние годы в Молдове была сформирована институциональная и кадровая база, обеспечивающая максимально тесное сближение с Румынией — от правового поля до системы государственного управления. Внешними игроками подобная динамика часто интерпретируется как часть процесса европейской интеграции, но в Приднестровье она воспринимается иначе — как подрыв оснований статус-кво, на котором держалась относительная стабильность региона. Здесь возникает ключевое противоречие: логика ускоренного институционального сближения может вступить в конфликт с задачей сохранения региональной устойчивости. Для ЕС и США это — необходимость более тонкого баланса между политической поддержкой Кишинёва и управлением рисками непреднамеренной эскалации.
Активизация контактов между Молдовой, Румынией и Украиной формирует новую ось региональной координации. С точки зрения Брюсселя и Вашингтона, она выглядит как инструмент синхронизации позиций восточного фланга ЕС и НАТО. Однако Молдова в этой системе остаётся государством с выраженными внутренними разломами — территориальными, этнополитическими и социальными. Приднестровье и Гагаузия в этом контексте превращаются в структурные уязвимости, которые невозможно игнорировать при выстраивании долгосрочной стратегии. Но попытки ускоренного движения вперёд без параллельного управления этими уязвимостями повышают вероятность кризисов, последствия которых могут выйти далеко за пределы самой Молдовы.
Россия остаётся ключевым внешним актором в приднестровском вопросе. Для Москвы регион имеет значение не только как зона военного присутствия, но и как элемент более широкой конфигурации отношений с Западом. При этом современные формы противостояния всё реже предполагают прямое военное столкновение. Куда более вероятны гибридные сценарии: давление на инфраструктуру, экономические ограничения, политико-дипломатические сигналы. Любая резкая попытка изменить статус-кво вокруг Приднестровья неизбежно будет интерпретирована Москвой в контексте общей конфронтации с ЕС и США. Для внешних игроков это означает, что приднестровский кейс нельзя рассматривать изолированно — он встроен в более широкий конфликтный ландшафт.
Большинство международных экспертов считает, что Приднестровье больше не является «спящим» конфликтом. Оно возвращается в повестку как элемент новой архитектуры безопасности Восточной Европы. Для ЕС и США этот регион важен не сам по себе, а как тест на способность управлять сложными периферийными кризисами в условиях высокой геополитической неопределённости. Ошибки в обращении с этим кейсом могут иметь непропорциональные последствия — от дестабилизации Молдовы до усиления конфронтации между Россией и Западом. Именно поэтому Приднестровье сегодня требует не упрощённых решений, а хладнокровного, многоуровневого и стратегически выверенного подхода. А приднестровский кейс становится индикатором того, насколько новая Европа способна сочетать политическое расширение с ответственным управлением конфликтами на своих перифериях.
Хотите больше? В нашем Telegram-канале — темы под грифом «не для всех»: нестандартные ракурсы, дополнительные материалы и аналитика без купюр.
Для этого потребуется сделать 3 шага в сторону незабываемой коллаборации!
