Исландия сказала «нет» Европе
.
Референдум, который состоялся в Исландии 29 августа, оказался важнее, чем могло показаться на первый взгляд. Большинство исландцев – 52,8% – высказались против возобновления переговоров о вступлении страны в Европейский союз.
За продолжение переговорного процесса проголосовали 47,2%. Разрыв оказался относительно небольшим, но политический сигнал вполне однозначен: даже страна, которая давно и глубоко интегрирована с европейским пространством, не готова автоматически превращать эту интеграцию в полноценное членство в ЕС. Референдум носил консультативный характер, а его высокая явка – 82,6% – показала, насколько значимым оказался вопрос для общества.
Именно здесь начинается самое интересное для Молдовы.
Исландия уже находится внутри значительной части европейского экономического и правового пространства. Она является членом Европейской экономической зоны, Шенгенской зоны и Европейской ассоциации свободной торговли. Ее граждане пользуются свободой передвижения, а экономика связана с европейским рынком. При этом Рейкьявик сохраняет собственную валюту, не участвует в принятии решений ЕС и не обязан принимать общую сельскохозяйственную и рыболовную политику Евросоюза, поскольку эти сферы находятся вне действия соглашения о ЕЭЗ.
Получается парадоксальная ситуация: страна может пользоваться многими преимуществами европейской интеграции, не являясь членом самого Евросоюза. Но именно здесь и проходит принципиальная граница между европейской интеграцией и европейским членством.
Для Исландии вопрос оказался не столько идеологическим, сколько экономическим. Национальная валюта – исландская крона – дает Рейкьявику возможность самостоятельно проводить денежно-кредитную политику и использовать валютный курс как инструмент адаптации экономики к внешним шокам. Для небольшой экономики это серьезный аргумент.
С другой стороны, собственная валюта является источником дополнительной финансовой уязвимости. Именно это Исландия болезненно почувствовала во время глобального финансового кризиса 2008 года, когда крах крупнейших банков поставил страну перед системным банковским кризисом.
Экономисты Уиллем Буйтер и Энн Сайберт, много лет исследовавшие финансовую систему Исландии, указывали на преимущества еврозоны в ситуации системного кризиса. В их анализе потенциальный переход к евро связан с возможностью опоры на европейскую финансовую систему и функции кредитора последней инстанции. В августе 2026 года Буйтер и Сайберт вновь выступили с аргументами в пользу вступления Исландии в еврозону. Но у этой медали есть и обратная сторона.
Вступление в еврозону означает отказ от самостоятельной денежной политики. Маленькая страна больше не сможет самостоятельно девальвировать национальную валюту, когда экономике требуется быстрое восстановление конкурентоспособности. Кроме того, единая процентная политика Европейского центрального банка не всегда идеально соответствует циклу небольшой национальной экономики.
Еще более чувствительным для Исландии является вопрос рыболовства. Рыбная промышленность – не просто одна из отраслей экономики страны, а часть ее экономической и национальной идентичности. Рыболовство дает около 15% ВВП и около 40% экспортных доходов. Вступление в ЕС означало бы необходимость принимать правила Общей рыболовной политики и соглашаться с общеевропейской системой управления ресурсами. Именно поэтому рыба стала одним из главных аргументов противников европейского членства.
Исландский пример тем самым ставит под сомнение очень удобную политическую иллюзию: будто европейская интеграция представляет собой движение исключительно в одну сторону, а членство в ЕС является естественным и неизбежным финалом этого процесса. Это – политический выбор, что исландцы в очередной раз и продемонстрировали. Особенно показательно, что референдум состоялся в момент, когда европейская безопасность переживает один из самых сложных периодов за последние десятилетия. Сторонники европейской интеграции говорили о безопасности, геополитической нестабильности и необходимости более тесного взаимодействия с европейскими партнерами. Однако эти аргументы не смогли перевесить опасения значительной части общества относительно контроля над национальной экономикой, рыболовством и собственной системой принятия решений.
И здесь исландский опыт позволяет по-новому взглянуть на европейский выбор Молдовы. Кишинев находится в совершенно другой ситуации. Молдова не является членом Европейской экономической зоны, не входит в ЕС и не располагает той глубиной экономической интеграции с европейским пространством, которую Исландия получила еще до постановки вопроса о полноценном членстве.
Для Молдовы европейская интеграция – это попытка изменить саму экономическую и институциональную модель государства. Поэтому сравнивать Молдову и Исландию напрямую было бы ошибкой. Но делать выводы – необходимо.
В Республике Молдова существует тот же принципиальный общественный раскол по поводу европейской интеграции. Поэтому исландский референдум интересен для Кишинева прежде всего как пример того, каким образом подобный выбор обсуждается в обществе, где позиции сторон близки, и где итог определяется конкретным представлением граждан о собственных интересах.
Главный из них заключается в том, что граждане должны понимать не только политическую привлекательность европейского проекта, но и его экономическую цену. Европейская интеграция – это изменение законодательства, стандартов, правил конкуренции, налогового регулирования, государственного управления, аграрной политики, энергетики, финансового рынка и огромного количества других сфер.
Причем для Молдовы главный пункт даже не в том, что придется принять европейские правила, а сможет ли молдавская экономика использовать эти правила в собственных интересах, и какие последствия получит общество в процессе адаптации. Именно поэтому исландская дискуссия заслуживает внимания в Кишиневе.
В Исландии спорили о том, что страна получит и что потеряет, вступив в ЕС. В Молдове общественные дебаты слишком часто сводится к другому: кто «за Европу», а кто «против Европы». Это слишком примитивная постановка вопроса. Можно быть сторонником европейского курса и одновременно требовать четкого ответа, какие отрасли молдавской экономики выиграют от интеграции, какие окажутся под давлением конкуренции, сколько будет стоить адаптация законодательства и инфраструктуры, что произойдет с малым бизнесом, сельским хозяйством, рынком труда и государственными финансами. Можно поддерживать членство в ЕС и требовать от власти прозрачности переговоров. Можно выступать за европейскую интеграцию и одновременно не соглашаться с конкретными экономическими решениями правительства. Более того, именно такая дискуссия является нормальной для демократического государства.
Исландия продемонстрировала это предельно наглядно. Страна сохранила существующую модель отношений с европейским пространством, отказавшись от возобновления переговоров о членстве. По данным итогов голосования, против выступили 52,8%, за – 47,2%. Два избирательных округа Рейкьявика стали единственными округами, где большинство поддержало возобновление переговоров. Остальные четыре округа проголосовали против.
Это не значит, что Исландия навсегда закрыла европейскую дверь. Политические решения меняются вместе с обстоятельствами. Более того, разница между лагерями оказалась небольшой, что говорит скорее о глубоком расколе общественного мнения, чем о полном отказе от европейской идеи. Но сам факт появления такого результата в стране с высоким уровнем жизни, развитой демократией и глубокой экономической интеграцией с Европой заслуживает внимания. Он показывает: европейский выбор должен быть предметом рационального национального расчета. Именно этого сегодня не хватает молдавской дискуссии.
Молдове предстоит гораздо более сложный путь, чем Исландии. Здесь нет ни ее уровня доходов, ни финансовой устойчивости, ни масштабов внутреннего рынка, ни развитой институциональной среды. Поэтому цена ошибок для молдавского общества значительно выше.
Если Кишинев хочет привести страну в Европейский союз, он должен говорить с гражданами не только языком геополитики, флагов и политических лозунгов. Нужен разговор о зарплатах, производительности труда, инвестициях, конкуренции, промышленности, сельском хозяйстве, энергетике, дорогах, банковской системе и способности молдавского бизнеса работать на едином европейском рынке.
Исландцы задали своему государству именно такой вопрос: что мы получим, и что отдадим взамен? Молдове рано или поздно придется задать его себе. Потому что членство в ЕС – это не награда за правильный политический выбор, а экономический и институциональный контракт, в котором страна должна понимать не только свои будущие права, но и обязательства. И если европейская интеграция действительно является стратегическим выбором Молдовы, то чем честнее будет разговор о ее цене, тем прочнее окажется общественная поддержка этого курса.
Исландия сказала Европе «нет» не потому, что перестала быть европейской страной. Она отказалась от конкретной модели дальнейшей интеграции. Для Молдовы это, пожалуй, самый важный урок. В Кишиневе не надо воспринимать исландский референдум как аргумент «за» или «против» Европы. Его значение в другом. Европейская интеграция становится устойчивой только тогда, когда общество понимает ее содержание, цену и последствия.
Исландия – страна значительно более богатая, институционально устойчивая и экономически защищённая – решила сохранить дистанцию от членства. Что касается Молдовы, то, чем меньше в этом процессе лозунгов и больше экономического расчёта, тем взвешеннее отношение общества к европейскому курсу и его возможным последствиям.
Присоединяйтесь к нашему Telegram-каналу: важные новости, аналитика и инсайды!
Для этого потребуется сделать 3 шага в сторону незабываемой коллаборации!
